— Его спровоцировали, — сказал Белозёров. — Этот ваш трактирщик что-то сделал. Надавил, угрожал…
— Надавил? — Ломов приподнял бровь. — Александр стоял в пяти шагах и задавал вопросы. Ждан сам начал орать. Защищал свою репутацию.
— И вы, конечно, ничего не сделали, чтобы это предотвратить?
— А что я должен был делать? Заткнуть ему рот? — Ломов пожал плечами. — Человек хочет признаться в преступлении — его право.
Посадник откинулся в кресле, и на его лице появилась тень улыбки. Он начинал получать удовольствие от происходящего.
— Допустим, — процедил Белозёров. — А как насчёт штурма? Может конница ворвалась в особняк Кожемяк.
— Ворвалась? — Ломов покачал головой. — Охрана сама открыла ворота. Добровольно.
— Добровольно? С копьями у горла?
— С предложением выбора. Открыть или быть смятыми. Они выбрали первое. Никакого насилия и жертв. Можете опросить людей, если не верите.
Белозёров скрипнул зубами. Формально Ломов был прав. Если ворота открыли сами — это не штурм.
— Хорошо. А зачем повар туда пошел? Наверняка, Михаил Игнатьевич взял дело под личный контроль. Деньги вымогал?
Ломов вздохнул, как учитель, уставший объяснять очевидное тупому ученику.
— Добровольная компенсация пострадавшим. Ждан сам предложил, когда понял, что дело пахнет судом и конфискацией. Расписка оформлена по всем правилам. Хотите — покажу.
— Сам предложил, — повторил Белозёров с горькой усмешкой. — Конечно.
— Более того, — продолжил Ломов, — до этого он швырнул кошель с золотом прямо на землю. При всех. Сказал — «на ремонт окон и за испуг». Александр его даже не поднял.
Посадник хмыкнул.
— Не поднял?
— Ногой отшвырнул. Сказал, что кровь его людей не продаётся. Монеты потом собрали и раздали посадским на лечение. Под отчёт, со списками.
Белозёров почувствовал, как у него начинает дёргаться веко. Каждое слово Ломова было ударом. Этот проклятый повар не просто отбился — он выставил себя героем, а Кожемяк — злодеями.
— А толпа? — бросил он. — Это же самосуд. Как отреагировали посадские на это?
— Посадские чуть Ждана не растерзали, — кивнул Ломов. — Я лично их остановил. «Никакого самосуда», сказал я. «Кто тронет — пойдёт под суд вместе с ними». Александр меня поддержал. Никакой крови, всё по закону.
— Как удобно, — процедил Белозёров. — Капитан стражи и трактирщик, рука об руку наводят порядок. Не находите это… странным, Михаил Игнатьевич?
Посадник перевёл взгляд на Ломова.
— И правда, капитан. Как вы там оказались? В такое время, в таком месте?
— Выполнял свой долг, — ответил Ломов спокойно. — Нужно было проконтролировать, что Слободские в гневе дел не натворят. Именно поэтому я был с ними и взял преступников под стражу.