— Еремей Захарович. — Голос посадника был сухой. Он даже не пытался скрыть раздражение. — Какими судьбами?
— Доброго утра, Михаил Игнатьевич.
— Это вряд ли. Утро у меня было отвратительным, а теперь ещё и ты.
Белозёров проглотил оскорбление. Он знал, на что шёл.
— Я ненадолго.
— Надеюсь. Взвар не предлагаю.
Они смотрели друг на друга, и воздух между ними потрескивал от напряжения. Торговые пошлины, перехваченные контракты, интриги в Гильдии — за годы накопилось столько взаимных обид, что хватило бы на небольшую войну.
— Я пришёл не ссориться, — сказал Белозёров.
— Неужели? А зачем тогда?
— Спасать город и твоё кресло заодно.
Посадник хмыкнул и откинулся в кресле, скрестив руки на груди.
— Моё кресло в безопасности.
— Уверен? — Белозёров шагнул ближе. — Ты слышал, что ночью случилось в Слободке?
— Слышал? — Посадник приподнял бровь. — Я там был, Еремей. С гарнизоном приезжал.
Белозёров усмехнулся.
— Какие новости?
— Приехал под утро. Правда, к тому времени всё уже закончилось. — Тень усмешки скользнула по губам посадника. — Так что про Соколовых и их конницу можешь не рассказывать. Я видел гербы на щитах.
Повисла тишина. Белозеров внутренне ликовал.
— Тогда ты понимаешь, о чём я, — сказал он осторожно.
— О чём же?
— О том, что в городе появилась третья сила. Вооружённый отряд, который без твоего ведома…
— Без моего ведома? — Посадник перебил его холодно. — Ты забываешься, Еремей. Я посадник этого города. Всё, что здесь происходит — происходит с моего ведома.
— Даже когда княжеская конница рубит посадских в капусту?
— Даже тогда.
Они снова замолчали. Белозёров чувствовал, что теряет инициативу. Разговор шёл не туда.
— Послушай, Михаил Игнатьевич, — он сменил тон на примирительный. — Я понимаю, что между нами… история, но сейчас речь о другом. Этот повар, Александр — он за месяц превратил Слободку в сплоченный район, а теперь еще собрал ополчение вооружил мужиков, притащил Соколовых. Сегодня он громит Кожемяк, а завтра?
— Завтра — что?
— Завтра он решит, что порядок нужен не только в Слободке.
Посадник молчал. Лицо его оставалось непроницаемым.
— Я предлагаю объединиться, — продолжал Белозёров. — Забыть старые обиды. Я дам людей, деньги, связи в Гильдии. Ты дашь стражу и законное прикрытие. Раздавим эту гадину, пока она не выросла.
— Гадину? — Посадник усмехнулся. — Ты про человека, который ночью отбил нападение бандитов на свой дом?
— Я про человека, у которого частное войско.
— У Соколовых дружина, а не у него.
— Какая разница? Соколовы за его спиной. Это…
— Это, — посадник поднял руку, обрывая его, — визит княжича к другу. Частное дело. Ярослав Соколов имеет право ездить куда хочет и помогать кому хочет.