Это было неприятно и абсолютно несъедобно с точки зрения гурмана, но с точки зрения выживания… это было совершенство.
Эффект, который последовал, был не похож ни на что, что я испытывал раньше. Не было ни резкого прилива сил, ни обострения чувств. Вместо этого по телу, начиная от самого желудка, начала медленно разливаться глубокая, основательная, долгая волна тепла. Голод не просто утих — он исчез, испарился, сменившись чувством полной, абсолютной сытости. Я чувствовал, как мое тело, словно холодная печь, в которую наконец-то заложили сухих дров, начинает медленно, но уверенно разгораться изнутри.
Мое оружие готово и испытано. Теперь нужно в кратчайшие сроки приготовить большое количество сухого пайка, чтобы хватило на весь отряд.
На следующий день, на рассвете, у ворот уже стоял небольшой, хорошо охраняемый караван, готовый отправиться к западному пограничью. Я, в сопровождении Борислава, подошел к начальнику каравана — суровому, усатому ветерану. По моему знаку двое слуг вынесли из кухни тяжелый, тщательно увязанный и опечатанный сургучом ящик.
— Здесь рацион для отряда разведчиков на десять дней, — сказал я, передавая ящик. — По одному брикету на человека в день.
Затем я протянул ему туго свернутый свиток пергамента.
— А здесь — подробные инструкции по применению. Передай их командиру отряда лично в руки. Крайне важно, чтобы он следовал им в точности.
Начальник каравана с сомнением посмотрел сначала на ящик, потом на меня, но, увидев рядом спокойное лицо Борислава и гербовую печать управляющего на свитке, лишь коротко кивнул, принимая груз.
Я смотрел, как тяжелые ворота со скрипом отворяются, как караван медленно выходит наружу и растворяется в утреннем тумане. Я стоял на месте, пока последний всадник не скрылся из виду.
Моя судьба как советника, будущее моей реформы, а возможно, и жизнь десятка воинов теперь зависели от этого странного на вкус, но полного скрытой силы, рациона. Теперь оставалось только ждать ответа.
Прошло три дня с тех пор, как караван с моим «Железным Рационом» отправился к западной границе. Три долгих, напряженных дня. Внешне моя жизнь текла в новом, почти идеальном ритме. Утром я готовил полезный завтрак для меня и Ярослава, затем мы вместе проводили легкую тренировку, оттачивая его скорость и реакцию.
Днем я занимался своими исследованиями, но это была лишь официальная версия для управляющего. На самом деле, моя кухня превратилась в алхимическую лабораторию, а главным подопытным был я сам. Вечером я истязал свое тело в арсенале, медленно, по десятой доле единицы, наращивая свою жалкую силу, а днем — создавал еду, которая должна была сделать этот рост взрывным.