— Мне нужны травы! — обратился я к жителям. — Самые сильные, что у вас есть! То, что кровь гонит, жар снимает и гной вытягивает!
Через несколько минут деревенские мальчишки притащили целую гору пучков, принесенных со всех дворов. Крапива, ромашка, кора ивы… Обычные, деревенские средства. Я, используя [Анализ Ингредиентов], быстро перебирал их. Они были хороши, но я видел, что их силы не хватит для тяжелых, рваных ран от боевых топоров.
Тогда я подошел к своей походной сумке, которую Борислав принес из лагеря, и достал оттуда небольшой кожаный сверток. Это был мой личный, неприкосновенный запас.
Внутри, на мягкой ткани, лежало несколько маленьких, запечатанных воском глиняных флакончиков. Это были концентрированные эссенции, которые я приготовил еще в крепости на случай крайней нужды.
Я велел поставить на огонь котел с чистой водой. Пока она грелась, начал священнодействие.
— Сначала — самое грубое, — комментировал я для бабы Фроси, которая следила за каждым моим движением. — Кора ивы. Ей нужен сильный жар, чтобы она отдала свою горечь и силу.
Я бросил кору в котел, и вода вскоре забурлила. Через десять минут велел убавить огонь до слабого, едва заметного кипения.
— Теперь — листья, — я добавил в котел крапиву. — Им сильный жар повредит, поэтому будем варить на слабом.
Отвар томился еще полчаса, становясь все темнее и гуще. Наконец, я приказал снять котел с огня и только после этого бросил в горячую, но уже не кипящую воду, нежные цветки ромашки. По лазарету поплыл густой, сложный травяной дух. Мощная основа для отвара была готова.
— А теперь, — сказал я, — мы превратим это в лекарство.
Я взял один из флакончиков. Внутри была густая, темно-красная, почти черная жидкость.
— Это вытяжка из «Железного корня», — сказал я бабе Фросе. — Его сила тяжелая, как земля. Ее нужно вводить осторожно.
Я открыл флакон и, наклонив его, позволил одной-единственной, тяжелой, как капля ртути, капле упасть в центр котла. Капля пронзила толщу отвара и ударилась о дно, и в тот же миг оттуда, словно корни, по всему объему жидкости начали расходиться темно-красные, пульсирующие прожилки. Они медленно оплели отвар, и он на глазах из грязно-зеленого стал глубоким, коричнево-бордовым.
— А это, — я взял второй флакон с эссенцией золотистого цвета, — «бодрящий корень». Его сила легкая, как воздух. Ее нельзя ронять, ее нужно отпустить.
Я пролил несколько капель на деревянную ложку и медленно опустил ее в котел. Золотистая эссенция, коснувшись поверхности, не утонула, а, зашипев, мгновенно испарилась, превратившись в облачко ароматного пара, которое окутало котел.