Точка зрения Ярослава
В тот момент, когда горькая, рубиновая жидкость обожгла ему горло, мир для Ярослава изменился.
Он ожидал чего угодно — прилива сил, тепла, возможно, легкого головокружения, но эффект «Гнева Соколов» был иным. Сначала пришла оглушающая тишина. Гулкий стук его собственного сердца в ушах стал единственным звуком, а затем мир вернулся, но он был другим.
Краски стали ярче. Серая предрассветная мгла, казалось, истончилась, и он мог различить каждую щепку в частоколе, каждое лицо дозорного на стене. Звуки стали резче. Он слышал не просто грохот копыт, а каждый отдельный удар, каждый вырвавшийся комок земли. Он слышал, как замирает дыхание в груди у воина рядом с ним.
Потом пришла ярость. Это была не горячая, слепая ярость берсерка, а глубинная, острая, как осколок льда, ярость хищника. Усталость, которая еще минуту назад свинцом висела на его мышцах после долгого марша, испарилась без следа. Вместо нее пришла кристальная ясность мысли.
— Вперед! — его собственный голос прозвучал для него самого чужим, более низким и властным.
И лавина сорвалась.
Ярослав ожидал битву, а получилось избиение. Их не ждали так скоро и к встрече не готовились.
Воины Соколов, охваченные тем же пламенем, пронеслись по спящему селу, как кара богов. Они словно стали не людьми, а воплощением мести. Их движения были слишком быстрыми, их удары — слишком точными и сильными. Они не чувствовали боли от мелких ран, не обращали внимания на крики врагов. Они просто двигались вперед, сметая любое, самое отчаянное сопротивление.
Сонные, дезорганизованные воины Морозовых, которые выскакивали из домов, не успевали даже поднять щиты. Они сталкивались не с армией, а со стихией. С хищниками, чьи глаза горели нечеловеческим огнем.
Ярослав не отвлекался. Он игнорировал мелкие стычки на улицах, предоставив их своим десятникам. Его цель была одна — дом старосты. Он хотел отсечь голову змеи. Он и его личный десяток, не сбавляя скорости, прорубались через центр села.
У самого дома их попыталась остановить личная гвардия Глеба Морозова — десяток закованных в сталь, опытных бойцов. Увидев несущегося на них Ярослава, они не дрогнули. Как по команде, они сомкнули щиты, выставив вперед короткие копья и превратив крыльцо в неприступный бастион. В любой другой ситуации попытка взять такую позицию в лоб была бы самоубийством.
Но не сегодня.
Ярослав, спрыгнув с коня, дождался свой десяток.
— За мной! — рявкнул он, и воины создали стену щитов, а потом бросились в атаку.
Удар был похож на удар молота о наковальне. Строй гвардейцев не дрогнул, приняв на себя всю инерцию атаки. Раздался оглушительный скрежет стали.