Белозёров развернулся к своим людям — к боярам и купцам Совета.
— Вы! Хватайте его!
Никто не шелохнулся. Бояре затравленно смотрели на Ломова и стражей, готовых пустить кровь любому, кто тронет старика, и на невозмутимую столичную гвардию, которая явно не собиралась вмешиваться в эту драку.
— Он добровольно передал власть по закону Веча, Еремей Захарович, — твёрдо произнёс Оболенский. — Если вы арестуете свободного боярина без суда и следствия прямо на площади, Дума расценит это как тиранию. Я лично доложу об этом Князю.
Белозёров замер, тяжело дыша. Он оказался в капкане. Власть была у него в руках, но она оказалась ограниченной жёсткими рамками закона, которые он так любил использовать против других.
Михаил Игнатьевич смотрел на перекошенное лицо купца и улыбался.
— Поздравляю с победой, Еремей Захарович, — сказал он. — Город твой. Владей на здоровье, а Слободку — не тронь. Там теперь другие хозяева.
Бывший посадник уходил через площадь, и Белозёров смотрел ему вслед. В груди клокотала ярость. Он думал, что сейчас все решится, а получил пощёчину. Слободка выведена из-под его власти, и он ничего не может с этим сделать.
— Ваша милость!
Белозёров резко развернулся к Оболенскому и вцепился в его плащ. Ревизор стоял неподвижно, глядя поверх голов.
— Ваша милость, отмените эту грамоту! Вы же представитель Великого Князя! Вы имеете право!
Оболенский медленно опустил взгляд на руку купца. Белозёров отдёрнул пальцы, будто обжёгся.
— Грамота законна. Я не могу её отменить. Если ты пошлёшь туда свою стражу, это будет нарушение древних уставов. Вече тебя самого на вилы поднимет.
— Тогда пошлите туда дружину! — крикнул купец. — Там сидит преступник! Этот Веверин — трактирщик из Слободки! Из-за него всё это началось! Размозжите ему голову! Сожгите его трактир! Покажите этой черни…
— Довольно.
Белозёров осёкся на полуслове.
— Городские дела и законы Веча — это твоя забота, Еремей Захарович, — сказал Ревизор, глядя на купца холодными глазами. — Ты хотел город — ты его получил. Белая земля городу не подсудна. Я не стану посылать государеву гвардию, чтобы решать твои личные торгашеские дрязги. Разбирайся сам.
Оболенский отвернулся и пошёл к своим людям. Белозёров остался стоять посреди площади — с заветной печатью в руках, с перекошенным лицом и абсолютным бессилием в глазах.
Ревизор шёл к своему коню с бесстрастным лицом, хотя в голове с бешеной скоростью вращались шестерёнки.
Веверин. Трактирщик из Слободки.
На тайном инструктаже Великий Князь приказал найти и вырвать из города беглого алхимика. И вот он — сам упал в руки.