Суза, из-за Гемомантии и своей живучести пострадавший меньше всех, поднял на нас, стоящих на поваленных стволах, голову. Посмотрел на меня. На Стальнова. На Стравинского.
— Ладно, — прохрипел он. — Ладно, повар. Убедил.
— Еще нет, — кровожадно ухмыльнулся я, спрыгнув к нему.
Мне было плевать на то, что бить лежачих было нельзя, как на то, что Гемомантией я не владел и мои удары почти наверняка будут для Сузы, даже настолько травмированного, просто щекоткой. Последнее, скорее, было даже хорошо.
Присев рядом с ним, я схватил его одной рукой за шиворот, а второй начал планомерно и обстоятельно молотить ему по лицу. Поначалу Суза еще посмеивался, но после тридцатого или сорокового удара даже ему стало не до смеха. Может быть серьезного урона я и не наносил, но в любом случае в этом было мало приятного.
Ну, для него. Я-то был доволен как слон. Ресторан это, конечно, никак не поможет восстановить, но от того каждый удар был только более приятным.
Только когда у меня банально устала рука, а костяшки оказались разбиты не просто в кровь, а до самого мяса, я остановился. Отпустил Сузу, встал.
— Успокоился? — просипел он.
Вместо ответа я еще хорошенько заехал ему в нос носком ботинка, а потом плюнул ему прямо в лоб.
— Вот, теперь успокоился. А теперь давайте вернемся и закончим разговор.
###
Абсолютов и их подчиненных, которым ребята вполне успешно наваляли тоже, мы напоили эликсирами и заставили помогать разгребать завалы. Расчистили зал, нашли три более-менее целых стола, стулья.
Сидеть пришлось в куда большей тестноте, но никто не жаловался. Сами были виноваты. Я нашел в чудом уцелевшем ящике на кухне еще большим чудом уцелевшие тарелки, вытер от пыли и разложил заготовленный заранее и ожидавший своей очереди шоколадный фондан.
Надя вышла из кухни с подносом. Левый глаз — заплывший, тёмно-фиолетовый. Расставила тарелки перед каждым. Молча, с невозмутимым лицом, как будто подбитый глаз — часть униформы.
Суза, до сих пор продолжавший то и дело тереть лоб, хотя там от моей слюны уже давно ничего не осталось, посмотрел на фондан. Потом на Надю. Потом на меня.
— Серьёзно? — сказал он.
— Десерт подан, — ответила Надя ровно. — Приятного аппетита.
Она поставила последнюю тарелку перед Стравинским и села на свое место. Я сел тоже.
Двенадцать человек за столом. Побитые, пыльные, окровавленные, переломанные. И перед каждым — шоколадный фондан.
Лю По взял ложку первым. Разломил корку, жидкий шоколад потёк на тарелку. Попробовал. Одобрительно хмыкнул. За ним попробовала Ирина. Потом Риши. Потом — один за другим — все остальные.