Суп на бульоне из мяса каменных кабанов, с мелко рубленной обсидиановой корой, обжаренными пираньями и вермишелью из муки, полученной путем измельчения каменных цикад (да, тут было и такое).
Бифштекс из древесины лунного дерева с пюре из костей мандрилов, замешанным на их же крови. И, конечно, компот из каменных листьев.
Запах заполнил ресторан. Тёплый, глубокий, с нотами жареного мяса, минералов и карамели.
Надя подняла голову от стола, куда уткнулась пять минут назад.
— Серёж, — сказала она. — Я тебя сейчас убью, если не дашь поесть.
— Десять минут.
— Пять.
— Двенадцать.
Она застонала и уронила голову обратно.
###
Наконец, все было готово, все убрано в хранилища, чтобы не теряло свежести и температуры, и тарелки первого курса оказались расставлены перед умирающими от голода ребятами.
Стальнов, до сих пор не видевший, что и из чего я готовил, с удивлением посмотрел на тарелку, в которой лежало нечто совершенно непонятное. Потом перевел взгляд на меня.
— Это что?
Я объяснил. Остальные даже не думали интересоваться, сразу набросившись на еду.
Игорь взял вилку. Собрал чешую пираний, нанизал несколько слайсов печени и зубов мандрилов, обмазал маслом с порошком из костей. Положил в рот. Жевал медленно, с закрытыми глазами.
Я ждал. Мне было до жути интересно, что он скажет. Наконец, Стальнов открыл глаза.
— Ты превратил боевую магию в кухонную утварь, — сказал он.
— Наоборот, — ответил я с улыбкой.
Он помолчал. А потом принялся есть, может быть не с такой же жадностью, как остальные, но с очевидным аппетитом. Салат сменился супом, суп — горячим. Последним я поставил перед каждым стакан с компотом, а на тарелочках появились небольшие пироженки.
— А это что? — заинтересованно спросил Игорь, беря пироженку и аккуратно откусывая краешек.
— Это обычная «картошка», — хмыкнул я.
Из всех ингредиентов шторма не нашлось ничего, что было бы сладким на вкус, так что я решил не мудрить.
Стальнов аж замер на середине движения челюстей. Пристально посмотрел на меня, пытаясь понять, шучу я или нет, потом все-таки дожевал картошку с таким выражением, будто с каждым укусом ожидал, что она оживет у него во рту. Проглотил.
А потом залился искренним, задорным смехом, и смеялся, наверное, полминуты, не меньше.
— Ну даешь, Шеф… — наконец выдавил он, вытерев с краешка глаза слезу. — Спасибо. Очень вкусный ужин.
Я кивнул, широко улыбаясь. Получить такую похвалу от него было для меня и правда очень важно.
— Кто будет чай? — спросил я.
Чай хотели все.
Я встал, пошёл на кухню, налил кипятка в заварник. Голод был утолен, и за столом начались разговоры.