Олег тут же послал змею на перехват. Каменные челюсти сомкнулись на зелёном теле. Змея обвилась вокруг каменного тела, лианы впились в морду, шипы вошли в щели между пластинами. Но одной змеи на альфу было даже близко недостаточно. Он просто разорвал ее напополам и змея разлетелась клочьями зелени.
— Олег! — крикнул я.
— Знаю! — донеслось сверху, с крыши, и на альфу в атаку устремилось сразу четверо его зверей.
Остальные мандрилы взбесились через секунды. Сигиллы «ярости» перебили привязку у всех, одного за другим, как костяшки домино. Что-то от этих ребят каждый раз получается больше вреда, чем пользы, конечно…
Джунгли наполнились яростными рыками и взревываниями. Несколько бросились к ресторану. Витька вышел навстречу, активировав гигантизацию. Первый мандрил налетел на него.
Витька ушёл в сторону, перехватил каменную лапу, дёрнул на себя. Хруст. Лапа оторвалась у плечевого сустава, гранитная крошка брызнула во все стороны. Витька добил его Взрывом Крови, от чего зверь разлетелся обломками.
Второго перехватила Надя. Фантом — огромная тёмная фигура с горящими глазами — встал между мандрилом и рестораном. Страх ударил по инстинктам зверя, обезьяна заскулила, попятилась. Надя держала давление, хотя лицо побелело от напряжения. Сигиллы «ярости» боролись с менадой — чужое безумие против наведённого ужаса.
Мандрил замер, разрываясь. Потом ярость перевесила. Он бросился сквозь фантом, игнорируя страх. Но Витька, закончивший с первым, перехватил его в прыжке.
Я не мог им помочь. Сигиллистка работала быстро, и каждую секунду на стволах и камнях появлялись новые знаки.
Перезаписать чужие сигиллы я не мог. Чужая кровь — чужая магия. Но знак без носителя — ничто. Символ, вырезанный на камне, существует, пока существует камень.
Я потянулся через привязку к шторму. К каменным стволам, к граниту, к известняку. Привязка давала мне власть над пространством шторма, и с каждым днем эта власть углублялась.
Ствол, на котором алел первый сигилл, треснул. Я направил силу в его основание, расшатал структуру, надавил. Гранит застонал, трещина побежала вверх по коре из минеральных пластов. Ствол накренился. Медленно, со скрежетом, как падающий кран, он рухнул, ударив кроной в землю. Сигилл на коре мигнул и погас — носитель разрушен, знак рассыпался.
Второй ствол. Третий. Я ломал деревья, на которых горели знаки «ярости», используя привязку как рычаг. Грубо, с потерями. Лес трещал. Каменные стволы падали, поднимая тучи гранитной пыли. Ветки крошились, лианы рвались с мокрым щелчком.
Хорошо было то, что на этот контроль я не тратил ману. Управление штормом требовало только мысленных усилий, собственно, поэтому привязку можно было сделать даже к не-магу.