Благо, за эти полгода мы успели накопить более чем достаточно самого разного оборудования и экипировки, и теперь нужно было просто разобрать наши запасы и перекидать все, что понадобится, Лизе в подпространство.
Олег готовил зверей. Новых: болотная фауна требовала другой биомассы. Не тигры и медведи, а жабы, змеи, ящерицы. Ну и в противовес и дополнение к ним — цапли и журавли. Он сидел над горшками, кормил ростки кровью, бормоча себе под нос.
К вечеру всё было готово. Рюкзаки с самым необходимым собраны, хранилище Лизы забито гермокостюмами, противогазами, фунгицидами и прочей всячиной, маршрут утверждён.
Мы поужинали. Рис с тушёнкой — банально, но калорийно. Витька съел две порции. Олег ковырялся в тарелке, задумавшись. Надя убрала посуду. Я проверил часовых через привязку — всё спокойно. Лёг спать.
В два ночи меня разбудил телефон. Грачёв, больше некому. Я сел на кровати, продрал глаза. Нащупал трубку, нажал ответ.
— Сергей. — Голос Грачёва. Недовольный, напряженный. — Ногинск.
— Что — Ногинск?
— Шторм закрыт. Час назад. Биом рассеивается.
Пауза.
— Кто?
— А есть варианты? Стравинский.
Я закрыл глаза. Открыл. М-да.
— Понял. Спасибо.
— Сергей, мне жаль.
— Знаю. Конец связи.
Я положил трубку на тумбочку. Встал, вышел из квартиры и зашел в дверь напротив — в квартиру, где жил Витька. Он не спал, тренировался.
— Что такое?
— Стравинский закрыл Ногинск, — сказал я со вздохом.
Витька посмотрел на меня. Я увидел, как расширились его зрачки, как дёрнулась скула. Я понимал, что он в ярости. Но ему хватило самоконтроля ее не выплеснуть.
— Что?.. — наконец произнес он. — Что дальше?
Мы спустились вниз, в ресторан, сели за стол. Я снова разложил перед нами карту, пометил черным крестом Ногинск. Оперся руками о карту. О красные, синие, зелёные, чёрные точки.
Стравинский был сильнее. Быстрее. Он работал один, без команды, без необходимости кого-то кормить, лечить, защищать. Он мог пересечь пол-России за сутки и закрыть шторм, который мы только начинали планировать. И он это делал.
Признаться, я не мог даже предположить, что он настолько разгуляется. Была ли вероятность, что такой разгон он взял после нашей беседы? Вполне.
Так или иначе, мы проигрывали гонку. Каждый день — проигрывали. Каждый чёрный крест на карте — потерянный Орб, потерянный ресурс, потерянная возможность выровнять магию двух миров.
Чтобы противостоять Стравинскому, мне нужен был тот, кто мог с ним тягаться. Тот, кто был достаточно силён, чтобы противостоять и Стравинскому, и альянсу Абсолютов, которые рано или поздно придут снова.