Сегодня она на танцах была с распущенными волосами до лопаток. Помню ее только в белой блузке, длинной темной юбке ниже колен и в обуви, похожей на кожаные тапочки без каблука. Предполагаю, что она из сельской школы или поселка сельского типа. Ростом с меня. Под руками ощущаю горячее подвижное девичье тело.
— Извини, но я не помню, как тебя зовут, — начинаю разговор.
— Таня, — отвечает с готовностью без тени обиды, улыбаясь.
— Меня…
— Я знаю, — смеется, прерывая меня. — Тебя, наверное, весь лагерь знает. Во всяком случае, девчонки, — добавляет.
Танцуем, размышляя о своем. Я, во всяком случае, думаю над ее словами: «Почему меня должны знать все девчонки?» Неожиданно Танька спрашивает:
— На что ты еще способен, кроме танцев, пения и спорта? Такой талантливый…!
Чувствую сарказм в ее голосе, а сердце радостно забилось. Неужели? Или она что-то другое имеет в виду? «Этот шанс упускать никак нельзя! Надо попробовать раскрутить ее. Деревенские, они такие…!» — мелькает радостная, но подленькая мысль.
— У меня множество умений. Могу продемонстрировать. Тебе должно понравиться, — заявляю самоуверенно.
— Хотелось бы тебе верить, — лукаво улыбается.
Танец заканчивается, и мы возвращаемся на место.
— Давай встретимся у нашего умывальника через пять минут, — торопливо предлагаю шепотом.
Кивает, удивленно глядя на меня. Выбираюсь из толпы, окружающую танцплощадку и иду к нашему корпусу. Что значит ее удивление? «Неужели я ошибся?» — мучает мысль. Решил ее отвести на отрядное место в лесу. С каждыми танцами на территории лагеря, все труднее стало находить место для уединения по вечерам. Остановился у умывальников и через некоторое время замечаю бесшумно приближающееся белое пятно.
— Пойдем на наше отрядное место, — предлагаю вполголоса.
Скорее догадываюсь, чем вижу, что она кивает. Беру Таньку за руку и иду вперед, по еле угадываемой тропинке. Она пытается отдернуть руку. «А рука-то натружена с жесткой мозолистой ладонью и сухой шершавой тыльной стороной», — отмечаю про себя. Девчонке часто приходилось работать с лопатой и вилами. Таскать тяжелые ведра, ворочать мешки и ковыряться в земле.
«У моей мамы-инженера такие же руки, когда она ездит летом в колхоз на лен или работает на даче!» — вспоминаю.
Не обращая внимания на ее попытки вырвать руку, веду ее интуитивно к отрядному месту. Тропинки через лес не видно совершенно.
И здесь облом! От нашей полянки слышится женский смех и мужское бормотание. Танька за спиной приглушенно хихикает. Дурацкая у нее кофточка — далеко видна. Разворачиваюсь и иду назад. Отойдя метров на двадцать предлагаю: