— Я не преступник, а человек желающий перемен в Империи, — объявил Чу Хень.
— Это никому не интересно, — отмахнувшись, заявил Ду Чжицянь.
— Мне интересно! А еще интересно, почему тебя и старика Линь Дуна назвали прихвостнями Империи Тан.
Удивленный моим вопросом, Чу Хень поспешил объяснить, раз уж ему давали слово.
— Империя Сун и Империя Тан давно имеют спорные земли на их границе. Несмотря на кровный договор, во времена своего могущества Сун заняла принадлежащую Тан провинцию, объявила её спорными территориями и отказывается возвращать. Там царит беззаконие, расцветают бандитские притоны и секты демонического культа. Сун сама не устраняет царящие там беззакония и армии императора Тан не позволяет вступить в провинцию, угрожая, что это приведет к новой войне. Я выступаю за возвращение этой провинции Империи Тан. Поэтому многие называют меня прихвостнем Тан. Но мне нечего стыдиться. Империя Сун стала оплотом бессмысленной жестокости, деспотизма и грабительских налогов. Пока удельная знать и императорский дворец тонут в роскоши, обычные люди, с утра до ночи работающие в полях, сотнями умирают от голода. Рыба гниет с головы, поэтому устранение бездарного и глупого правителя необходимо.
— Лжец, пытаешься прикрыться заботой о людях, продавшись танцам за золото. Ваше Величество, позвольте, я лично отрублю ему голову! — вскочив с места, выкрикнул глава Ду.
Актер он был отличный, говорил ровно то, что от него пожелал бы услышать император в обычных условиях, но в этот раз условия были несколько другими и он промахнулся.
— Я ничего не слышал о том, что обычные люди в моей стране голодают, — подняв руку и приказывая шавке по левую сторону заткнутся, сказал правитель, нахмурившись.
— А разве простые люди могут попасть во дворец? Как они принесут достойный императора подарок или подношение, если им даже нечем прокормить своих детей?
— Вздор! — возмутился старик, — моя канцелярия даже ни разу не сообщала, чтобы ко мне на прием пришел кто-то из обычных крестьян. С них бы не потребовали плату и подношение. Его требуют лишь с имеющих статус и богатство людей. И то, чтобы не донимали сверх меры с бесконечными просьбами.
— Я говорю правду, — встав в полный рост, воскликнул Чу Хень.
А он, оказывается идейный революционер. Вот уж не ожидал, что он попытается выкрасть императора не для личной выгоды, а для принудительной смены власти.
— Хорошо, как ты докажешь, что ты прав, и недоедание и страдание людей не произвол обманывающих меня слуг, а моя личная ответственность? — стараясь разобраться, спросил старик.