Хотя сам он и пальцем о палец не стукнул для его защиты, не устроил погоню и не вступил в бой с мятежниками, они были остановлены руками третьего наставника его академии. Эта зыбкая нить связывала его с шансом на получение императорской награды и покровительства. А теперь этот самый третий наставник отказывался выполнять его просьбы и выбивать для него награду и прочие плюшки, пока увядающий на глазах старик ещё жив. Глава Ду был просто в бешенстве.
А обидней всего, что императора спасли из рук похитителя, скрутили и хорошенько отделали обычные строители. Будучи орихалковым Чу Хень попытался отжать их повозку. Сначала, как сильнейшему, ему подчинились, но когда он резко перестал быть орихалковым, он тут же схлопотал перелом носа, сотрясение мозга, и яркие украшения, в виде фиолетового и пурпурного цвета кожи головы и большей части тела.
По приказу Его Величества, также потерявшего свою пятую ступень проницательности, что привело к резкому ухудшению его самочувствия, преступника доставили в академию на суд, на который после ужина, когда разобрались с основными последствиями дерзкого покушения, звали и меня.
Мне было плевать, к чему они присудят Чу Хеня, но я хотел узнать, каким боком к покушению относится Империя Тан. Пока огромный медный котел, заполненный до середины водой с приобретенными мной травами, разогревался, у меня появилось окно для посещения суда.
Но, как и все разбирательства власть имущих, суд быстро превратился в фарс. Я зашел в главный ученический корпус, использовавшийся главой Ду для заседания вместо разрушенного Зала Наставников, когда его голословные обвинения в адрес Чу Хеня уже потеряли всякий здравый смысл.
— Признайтесь, что использовали против Его Величества, мастера Ху Дзин Тао, меня, первого наставника Мо Гуньло и всех талантливых учеников моей академии секретную технику, чтобы лишить нас культивации!
До полусмерти избитый строителями, худощавый Чу Хень видел сейчас только одним, не до конца заплывшим от гематом глазом. Второй заплыл уже полностью. Сломанный нос жалко свисал набок, но мне не было жалко этого негодяя ни одной секунды. Получил то, что заслужил. Нечего было исподтишка убивать тех, кто был уже сильно ранен и слабее его самого. Тем не менее, его возмущенные оправдания я вполне мог понять. Всегда неприятно, когда обвиняют в том, чего ты не делал.
— Я невиновен! — отозвался мужчина одутловатым, распухшим от гематом ртом.
— Лжец! — настаивал глава Ду.
— Он не лжёт! — пришлось вступиться мне, когда немного постояв у входа, я понял, что Чу Хеня собираются обвинить не только в покушении на правителя, но всех других смертных грехах.