— А мотик остался там.
— Откуда ты знаешь?
— Ну… — Клумси шмыгнул носом. — Я, в общем, сгонял за ним.
— Как это «сгонял»? На четвертый слой?
— Ну да. Я же кот. Мне можно, если ненадолго.
Представив, как огромный кот тащит зубами обессиленного оленя на синей тверди, я пожалел, что у меня нет дара художника. Я поднялся, чувствуя, как невыносимо ломит спину, будто это не меня волокли в номер, а я пер все население Севастополя и половину Балаклавы в придачу.
— А где старикан? — спросил я.
— Вы про Высшего?.. Ну, он остался на пароме, когда мы ушли. Мы успели ему крикнуть, где нас потом искать, но он не пришел.
Немного поразмыслив, я пришел к выводу, что, где бы ни был фон Шелленберг, в каких бы кустах ни прятался вездесущий Баланс, они могут подождать, потому что душевая кабинка была гораздо ближе.
— Буду через десять минут, — сказал я.
Душ оказался прекрасен, хотя на восьмой минуте кончилась горячая вода. Немного пошевелив пальцами, я коснулся шланга, и температура воды вновь подскочила примерно до сорока градусов. Не предел мечтаний, но лучше, чем ничего.
Зря волнуется оборотень — нет у меня никакого истощения. Ну да, поизносился немного. Было бы где подзарядиться — и вновь стану как новенький.
Зато зеркало точно не обещало Рождества. Я с головы до пят был покрыт синяками, болела вся левая половина тела, на лице красовался свежий порез. При мысли об «Авиценне» или других целительных заклинаниях мне снова стало плохо, и я ограничился содержимым гостиничной аптечки, висящей на стене. Девяносто процентов всех повреждений, которые может получить Иной, снимаются бактерицидным пластырем и парой таблеток аспирина. Еще девять — активированным углем. В оставшийся процент лучше не попадать даже при наличии рядом Высшего целителя.
А еще в кабинке лежали термобелье и носки разных размеров. Судя по надписи на целлофановом пакете, комплект входил в штатный набор люкса. Чего только не придумают…
Собственную одежду я высушил, как ни странно, «сушилкой» — бесхитростным заклинанием, доступным даже магам седьмого уровня и входящим в тройку любимых у волшебниц. Тем не менее теперь магия давалась мне не то чтобы тяжело — скорее шла через преодоление некоего блока, словно Сумрак недовольно обволакивал меня щупальцами за каждую попытку воспользоваться заклинанием.
Одевшись и накинув плащ, я почти почувствовал себя как прежде. На столике у кровати уже стоял пластиковый стаканчик макси-сайз, испускающий аромат горячего кофе. Рядом лежали бумажные пакетики с картошкой фри и парой котлет по-киевски.