Помотав головой, я решительным движением забрал стакан с кофе.
— Я каждый день спрашиваю себя об этом. Ладно, я пошел. Постарайся сама отдохнуть. Веда сильная, она будет в порядке.
— Хорошо, — улыбнулась Лина.
Выйдя из комнаты и осторожно прикрыв за собой дверь, я остановился, хмуро почесывая лоб. Двенадцатое мая…
Толкнув дверь в комнату с парнями, я вошел и остановился как вкопанный.
— А где Ромка? — спросил я.
Сидящие перед телевизором Морозко и Клумси переглянулись.
— Еще не вернулся, видать, — неуверенно сказал оборотень. — Он собирался искать Высшего. Но не сказал, когда придет.
— Конечно, если ушел, то не сказал, — огрызнулся я. — Откуда же ему знать, сколько времени у него займут поиски фон Шелленберга? Но мне вы могли сразу сказать, что его тоже нет?
— Ну как же так, Сергей? — посмотрел на меня Морозко. — Если Романа нет, то он ушел. Разве это не очевидно?
Мне нечего было ответить. Я не спросил сразу про Ромку просто потому, что попросту забыл о нем.
— Ладно, — сказал я. — Будем ждать.
Оставив их, я вернулся в свою комнату и распахнул окно, чтобы впустить свежий воздух.
День давно перевалил во вторую половину, расцветая с каждым часом. Щебетали птицы, шелестела листва. Будь я Светлым, то от такого роскошного дня пришел бы в восторг. Но я Темный, а потому удовольствия не испытывал.
Все складывалось как нельзя скверно. И без того не понятная никому операция закончилась полным крахом. Трое мертвы, двое пропали, два оставшихся боевых оперативника магически истощены, а остальные трое напрочь лишены какой-либо инициативы. Дитя Баланса похищено, тайна пропавших дозорных так и осталась тайной, и любая новая информация лишь добавила головной боли, отказываясь складываться в какую-либо схему.
Делать нечего. Как проснется Веда и вернется Ромка, я сразу объявлю конец нашей идиотской командировке и распущу команду. Пусть покидают город, выходят из-под Столпа и возвращаются к своим. На фон Шелленберга мне было плевать. Если что, из него выйдет прекрасный козел отпущения. Вероятно, Завулон для того его сюда и поместил. Пусть отвечает за все последствия этого дня, чем бы он ни был — от социального эксперимента до реалити-шоу. Интересно, с вершины Столпа там камеры не смотрят?
Сунув руку в карман, чтобы еще раз рассмотреть шакрам, я нащупал нечто совсем непонятное. Не догадавшись, что за посторонние вещи могут у меня быть, я вытащил предмет и долго смотрел на него, прежде чем вспомнил, что это полученная от Махсуда блютус-гарнитура.
Не ожидая особо ничего услышать в этот раз, я сунул ее в ухо и нажал на кнопку включения. И чуть было не вывалился в распахнутое окно, услышав четкий, размеренный голос татарина: