Попутно граф (для меня это зрелище было вполне привычно) мог усладить свой взор видами дикого пляжа в опресненном при помощи специального заклинания лимане Черной речки. Расквартированная поблизости уланская дивизия как раз закончила дневные учения и под клонящимся к закату майским солнцем колоннами по четыре прибыла на южный берег для производства водных процедур и постирушек пропотевшего и пропыленного за день учений обмундирования. Четкие коробки эскадронов остановились прямо напротив нас, стоявших на пригорке на другом берегу лимана, потом последовала команда: «Вольно, разойдись, приступить к водным процедурам» — и началось такое, что «Плейбой» с «Пентхаусом» тихо отдыхают в сторонке. Одним словом, граф Орлов был целиком и полностью захвачен зрелищем высокого эстетического качества с глубоким эротическим наполнением.
Три тысячи экзотических мускулистых и подтянутых двухметровых девиц в нарядах праматери Евы, которые купаются сами и купают своих коней, способны вывести из себя и человека с более крепким характером, чем у Алексея Федоровича. Для меня же в этом зрелище был еще один смысл, неизвестный графу Орлову. Я помнил, какими худыми и истощенными, в струпьях и болячках от едва подживших застаревших ран, эти юные женщины были полтора года назад, когда только попали в состав моей стремительно растущей армии. И вот какими они стали теперь — хоть сейчас на подиум. И вообще, я их всех люблю и горжусь ими — точно так же, как отец любит своих дочерей. И так же как любой нормальный отец, я взираю на их тела с чисто эстетическим чувством, без всякого эротического подтекста. Так же спокойно, без срама в глазах, смотрел на купающихся уланш и отец Александр. Они были его духовные дочери, большинство из них он крестил и у многих принимал бесхитростную исповедь, когда остроухим хотелось облегчить развивающуюся душу. Как я видел прогресс в физическом состоянии и воинском искусстве — так же отец Александр видел, что их души, первоначально маленькие и неразвитые, не вмещающие в себя ничего, кроме самых элементарных понятий, теперь выросли и расцвели. Если глянуть расфокусированным магическим взглядом, то станет видна обширная, играющая всеми оттенками синего и розового, единая аура, повисшая над кавалерист-девицами купающейся уланской дивизии.
А вот Алексея Федоровича, несмотря на почти семидесятилетний возраст, зрелище купающихся обнаженных бойцыц, кажется, разобрало не на шутку.
— Эх, Сергей Сергеевич, — с чувством сказал он, проведя рукой по пышным усам, — хороши, чертовки! Где ж теперь, Сергей Сергеевич, моя гусарская молодость⁈