– Ох, боюсь-боюсь! – Я упираю руки в бока. – Ну давай. Стреляй. Избавь меня наконец от своего общества.
Он качает головой, по-прежнему не спуская с меня глаз:
– Как тебя зовут?
На этот вопрос неожиданно отвечает чужой голос из коридора:
– Рен!
Не то чтобы «отвечает». Просто там, за дверью, мой незадачливый любовник устал ждать и отправился на поиски.
– Рен! Ты еще там?
Я слышу, как солдат проходит мимо нашей двери и сворачивает за угол. Его шаги стихают.
– Похоже, тебе пора, Рен, – усмехается незнакомец. – Беги скорее, пока твой приятель тебя не застукал.
– Он мне не приятель, и без винтовки я отсюда не уйду.
Чуть помедлив, он берет винтовку за ствол и протягивает мне прикладом вперед.
Перекидываю ремень через плечо и решительным шагом направляюсь к двери.
– Приятно было познакомиться, сукин ты сын, – бормочу я, не оглядываясь.
Спину мне щекочет его смех.
Коридор, по счастью, пуст – и я со всех ног бегу по лестнице на первый этаж. Но уже у выхода снова слышу свое имя:
– Рен, подожди!
Я проглатываю стон. Солдат спускается за мной следом.
– Ты же обещала не убегать! – говорит он, и в его глазах читается разочарование.
– Извини, – тяжело вздохнув, изобретаю на ходу пристойное объяснение: – Просто не выношу долгих прощаний.
Его лицо смягчается.
– И в любом случае мне пора. Прошлой ночью ураган снес забор на ранчо, и, если завтра я не встану с рассветом и его не починю, от дяди мне достанется.
– Мне нужно снова тебя увидеть. Может быть, в следующем месяце удастся получить увольнительную?
– Что ж, ты знаешь, где меня найти, – легко отвечаю я, думая, что, скорее всего, новую увольнительную он не получит еще долго. И к тому времени успеет забыть обо мне.
Будем надеяться.
Всегда есть риск, что какой-нибудь влюбленный дуралей ухитрится поменяться назначениями с другим солдатом и получит постоянное назначение в наш округ. Но вряд ли я так уж хороша в постели.
– Какой у тебя ID?
Неохотно называю ID, и он забивает цифры в свой коммуникатор. Секунду спустя мелодично звонит небольшой аккуратный девайс у меня в кармане.
Солдат улыбается, демонстрируя ямочки на щеках:
– Это я!
Достаю коммуникатор и сохраняю его ID. Терпеть не могу эту штуку. Комм положено носить с собой постоянно, но этому правилу я следую, лишь когда в поселке появляются военные. Переписываюсь только с дядей Джимом и друзьями, и то по обязанности. Разумеется, ничего серьезного друг другу не пишем: для настоящих разговоров есть иные средства коммуникации. Ни один мод в здравом уме не станет использовать для связи устройство, произведенное Системой. Каждое слово, сказанное или напечатанное, записывается, и десятки оперативников Разведотдела день и ночь изучают наши диалоги в поисках чего-нибудь подозрительного. То же верно и для Нексуса, нашей интернет-сети. Только идиот станет вести откровенные разговоры в интернете.