Мне хочется кричать: «Опустите стволы, опустите стволы, опустите!..»
По толпе зрителей пробегает недоуменный ропот.
Я моргаю.
Половина расстрельной команды опустила оружие.
Те, что остались в прежней позиции, смотрят на своих товарищей с недоумением. Одна из женщин, высокая брюнетка, явно борется с собой. Как-то странно подергивается, встряхивает плечом. Трясет головой, словно старается сбросить наваждение. Снова поднимает винтовку – но я, свирепо глядя на нее, мысленно приказываю: «А ну опусти!»
Теперь все восемь стволов направлены в землю.
Я понимаю: они меня слышат. Да, слышат! Внутри поднимается знакомая горячая волна: сознание вдруг оживает, переполняется энергией. То же самое чувствовала я в Черном Лесу, когда сумела в первый раз «поджечь» Джима.
В тот день я так испугалась, что тут же оборвала связь.
Но сегодня этому не бывать. Я не остановлюсь. Никому и ничему не позволю себя остановить!
Гнев и страх уходят, растворяются в странном спокойствии. Глядя на восьмерых людей, готовых убить моего дядю, я приказываю им: «Приставьте стволы к собственным головам. Живо!»
Их лица – застывшие маски смятения и страха. Отлично. Пусть почувствуют то же, что и я!
«Цельте себе в голову!»
Вдруг меня охватывает головокружение. Я слегка пошатываюсь, втягиваю в себя воздух. «Поджог» требует большого расхода психической энергии – больше, чем я привыкла тратить.
Джим резко поворачивает голову к толпе, ищет меня взглядом. Вены у него на руках снова начали отливать серебром. Должно быть, пытается со мной связаться. Но в голове у меня нет для него места: я открыла восемь троп и борюсь с восемью чужими волями, заставляя их подчиниться моей воле.
«Цельте себе в голову! Цельте себе в голову!»
«Поджог» забирает и физические силы: руки и ноги у меня слабеют, по лбу струится пот. Такого прежде не случалось. Но это работает! Они меня слушаются! Стволы винтовок вновь приходят в движение – дюйм за дюймом вверх…
– Что вы творите?! – кричит полковник.
Тот здоровяк, что откровенно радовался возможности кого-то убить, теперь из последних сил сопротивляется моему приказу. Пытается совладать с собственными руками, медленно поворачивающими винтовку дулом вверх. По лицу ползут крупные капли пота.
«Приставь к своей голове, сейчас же!»
– Не могу… перестать! – выдыхает он. – Мной кто-то управляет!
По толпе проносятся ахи и вскрики. Вся расстрельная команда замерла, приставив оружие к собственным головам.
Я едва дышу. Все оставшиеся силы нужны мне, чтобы сосредоточиться и отдать последний приказ: «Спустите курок, спустите курок, спустите курок…»