– Прости. Но что я должна была делать – стоять и смотреть, как мальчика едят?
– Да.
– Но ты не позволил мне умереть! – возражаю я.
– Потому что дал обещание твоим родителям. Это другая ситуация.
– Ну… а может быть, я пообещала Рейчел, что ее сын не умрет. Примерно через три секунды после появления койота. Пообещала и выполнила.
– Я не хочу, чтобы ты…
– «…привлекала к себе внимание!» – заканчиваю я сквозь зубы. – Да, я привлекла внимание. Но я уже взрослая. Могу сама о себе позаботиться. На случай, если ты забыл, я работаю на подполье.
Он издает циничный смешок:
– Ты на них не «работаешь». Просто выполнила для них пару мелких заданий. Это ничего не значит.
Я открываю рот, чтобы гневно возразить, но он не дает мне вставить ни слова:
– Ты никогда не была в бою. Никогда не пыталась выжить в городе.
– Я выживала в куда худших местах! – парирую я.
– Ошибаешься. Город – настоящее гнездо гадюк. В Пойнте нельзя терять бдительность ни на минуту. Ни на секунду.
– Но у меня есть преимущество, – напоминаю я, показывая ему свои обнаженные руки. В голосе звучит невольная гордость. Чтобы подчеркнуть свою мысль, перехожу на телепатию: – Видишь? С венами все в порядке. Могу действовать в городе, и никто никогда меня не раскусит.
– Разумеется, детка. До тех пор, пока случайно кого-нибудь не «подожжешь». Интересно, как ты будешь из этого выкручиваться?
При этом напоминании невольно опускаю глаза и потираю бедро. Рефлекторная реакция. Невозможно забыть, откуда у меня этот ожог, – от моего опекуна. Человека, который поклялся беречь меня и защищать.
Было больно. Очень. До сих пор чувствую запах ошпаренной плоти. Теперь понимаю: это ради моего блага – но все же чуть-чуть его ненавижу за то, что он со мной сделал.
– Хватит драматизировать. Я никого не «поджигала» уже много лет, – ворчу я.
И все же он прав. Чаще всего это происходит неожиданно. Много лет я тренировалась до изнеможения, стараясь подчинить себе этот дар, но безрезультатно. Не могу даже объяснить, как именно я это делаю. Первый раз «подожгла» Джима, когда мне было семь. К этому времени мы постоянно тренировались: день за днем, неделю за неделей, месяц за месяцем. Выходили утром на полянку, садились друг напротив друга, Джим клал свой нож рядом на траву – и приказывал мне: «Открой тропу в мое сознание, войди ко мне в голову и прикажи взять нож. Взять и порезать себе ладонь».
– Давай еще раз, Рен, – приказал он в то утро.
Снова и снова я мысленно повторяла: «Возьми нож, возьми нож!» Но Джим не шевелился.
Наконец я захныкала:
– Не хочу больше! Пожалуйста, хватит!