В девятнадцать лет он превзошёл меня мастерством.
К сожалению, я не стал свидетелем первой его битвы, однако мне передали мельчайшие детали. При всём таланте, при всём совершенстве формы, при всей подавляющей мощи Ауры, точности удара и мышечной памяти в нём обнаружился один порок.
Он был не способен убить настоящего человека. Враг посредственных умений может оказаться опасным, ибо его неловкость может удивить, а плохая подготовка смутить знатока совершенных способов защиты. Непредсказуемость реального противника в борьбе не на жизнь, а на смерть, послужила моему ученику последним уроком.
Рассказывали, что стычка между ними продлилась всего дюжину ударов сердца. С того дня моя философия обучения изменилась. Форма — это отлично, повторение — это необходимо, Аура — это обязательно, но с первой же недели обучения ученика следует посылать в кровавые схватки. Чтобы стать воином, нужно участвовать в битвах. Самое трудное — научиться выживать’.
Гаелл Аргарадон, лидер «Поклявшихся».
1138 год от сотворения мира, остров Миизар, взгляд со стороны
— И вот мы снова встретились, Монсо Юман! — Райнер Силиват взмахнул руками, словно приветствуя старого друга. Кольцо с крупным сапфиром сверкнуло на его пальце. — Потому что раз ты не покинул Худрос, то, очевидно, наши переговоры всё ещё продолжаются!
В этот раз встреча прошла за городом. Не слишком далеко — ровно там, где пассивная Аура Наблюдения Камбииза не дотягивалась до Худроса. Силиват — или точнее Нортес — был уверен в расчётах, ведь будучи старпомом Истинного, уже давно отточил умение определять уровень оппонента.
Он чувствовал Ауру Хранителя так же ясно, как смертные чувствуют жар костра — на расстоянии, но без прикосновения. Сила Юмана растекалась вокруг него невидимой паутиной, но здесь, среди виноградников Сентона, эта паутина не касалась городских стен.
«Идеальное расстояние, — удовлетворённо отметил мужчина. — Достаточно близко, чтобы Хранитель не беспокоился о короткой отлучке и достаточно далеко, чтобы не видеть, как рушатся его планы».
Воздух на широком балконе, прикрытом небольшим навесом от солнца, дрожал от жары. Редкий ветерок обдувал лица, но нёс с собой пыль и песок — мёртвую жёлтую массу, пожирающую горизонт.
Только здесь, в имении Сентона, зелень винограда создавала иллюзию жизни. Слуги сновали между рядами лоз с вёдрами воды. Вычищали песочные залежи. Ухаживали за плодоносящими растениями.
Их лица блестели от пота. Они поливали землю методично, как солдаты на марше, зная, что стоит остановиться — и пустыня победит за считанные недели.