После семейных праздников мы возвращались домой сложно. С мужем всегда творилось что-то необъяснимое. Он был не в норме. Иногда он брал меня за руку и я чувствовала какое-то тепло. Как будто слабую благодарность. Дома он хотел секса. А бывало иначе. Его трясло от меня. Я вызывала раздражение самим фактом своего существования. Обычно я терпела и старалась сгладить, успокоить его. Но в этот раз, после сцены на кухне, мне не хотелось идти рядом с ним. Я перешла на другую сторону улицы под предлогом, что там удобнее. Шла одна. Он бесился! Как я посмела проявить самоволие! Я жена и должна идти рядом!
Уже после развода сын сказал мне:
— Мама, ну как ты могла не видеть? Все видели и знали, а ты не видела?
Я не хотела видеть. Не хотела понимать. Мне было страшно видеть и понимать.
Только папа, с его обычными садистскими интонациями юродивого, со смехуёчками, периодически приговаривал: «Эх, Машка, в рай тебя примут напрямую, без чистилища». О чём это он? Но папа любил сказануть что-то очень глубокомысленное и с оскорбительным подтекстом. Не стоило ему задавать вопросы. Прямо не ответит, а оскорблений наслушаешься.
В первое одинокое празднование Нового года папа пришел ко мне. Как бы в гости, встретить год вдвоем. Не знаю, ради меня он это сделал или ради себя. Он тогда жил один. Жена и младшая любимая дочь отселили его в однушку.
Папа решил проявить чуткость души. То есть стал рубить правду-матку:
— Хуй у Кирюхи не сточился, а Светке приятно!
И надо бы ему было заткнуться. Но правда лезла из него, как говно из забитого унитаза:
— В Ленинграде в блокаду люди умирали, но куском хлеба делились, а ты мужика сестре пожалела.
По-папиному выходило, что тварь-то последняя тут я. И никто другой.
Сегодня позвонил брат. Резким голосом спросил, нашла ли я работу, закончила ли судебную тяжбу. Я ответила ему не то чтобы грубо — я не умею грубо — но и без обычных извинений-оправданий.
Зачем он мне звонит? Узнать, жива ли? Не пора ли родным заняться наведением порядка с моим имуществом? Тем более, что живу я в квартире, принадлежащей маме, и понятно, эта квартира волнует многих. Мама еще 20 лет назад обещала оставить эту квартиру мне. И не гонит пока. Но и не переоформляет. Думаю, вариант, когда я просто умру, всех устроит наилучшим образом. Муж при разводе очень упирал на мои суицидные настроения. И надо признать, что юридически это было бы самым спокойным решением — никаких рисков с наследством.
И всем выгоден мой уход со сцены.
Бывший муж избавится от угрозы стать фигурантом дела о мошенничестве в крупном размере. Успокоится. Все украденное останется при нем.