— Что?!
Это триумф моей мести, и мне даже становится немного жаль, что этот мужлан забыл нашу
встречу.
***
Пять лет назад…
Чтобы отпраздновать окончание ординатуры, я покупаю путёвку в горы. Ожидаю дзен, единение с
природой и красивые селфи на фоне ледников, а получаю… лавину на голову.
Когда раздаётся гром, я даже испугаться толком не успеваю — вокруг поднимается настоящий
ураган из снега. А когда всё стихает, понимаю, что сижу в сугробе, а рядом парень из нашей
группы пытается дышать, но у него это получается так себе — с бульканьем и явным нежеланием
сотрудничать с лёгкими.
— Так, ты, в синей куртке, не смей терять сознание, — рычу я, вжимая в его рану на бедре
какой-то сомнительной чистоты шарф. — Умрёшь — я лично оживлю тебя и придушу. Понял?
Вокруг творится филиал ада в белых тонах. Кто-то стонет, кто-то бегает кругами, имитируя
бурную деятельность. Я, как единственное существо с медицинским дипломом в радиусе ста
километров, чувствую себя дирижёром оркестра, состоящего из чудом выживших калек.
— Ты! Хватай туриста за плечи, держи ровно! Ты, мелкий, тащи все коврики сюда! Быстрее, или
я вам клизму из талой воды организую!
Трудно сказать, как долго всё это длится. Я просто превращаюсь в робота, который вправляет
сломанные кости, бинтует тем, что под руку подвернётся, и копает, копает, копает. Чувства
отключаю, чтобы не свихнуться, но слёзы всё равно жгут щёки…
Прихожу в себя от рёва вертолёта и поднявшегося урагана, который будто хочет сдуть нас со
склона к чертям.
— Наконец-то, — не выдерживаю и рыдаю от облегчения. «Синему» всё хуже. Машу рукой: — Сюда!
Из вертолёта выпрыгивает настоящий великан… я на секунду забываю, как моргать.
Как медведь! Нет, серьёзно, в мужчине метра два чистого тестостерона, обтянутого в
камуфляж. Борода, квадратная челюсть и взгляд «не мешайте мне спасать мир».
Уже открываю рот, чтобы выдать чёткий рапорт о состоянии пациента — мол, стабилизирован,
жгут наложен, давление ни к чёрту — но «Медведь» просто отодвигает меня с дороги. Легко, как
будто вешу не сто килограмм, а максимум двадцать.
— В сторону, апельсинка, — басом выдаёт он, даже не глядя на меня.
— Эй! — я чуть не сажусь в снег от такой наглости. — Вообще-то я врач! Я тут полчаса
пациента из запчастей собираю!
«Медведь» замирает, медленно поворачивается и недоверчиво осматривает мой ярко-оранжевый
пуховик (в котором, признаю, выгляжу как круглый апельсин) и мою зарёванную физиономию. В
его взгляде проскальзывает что-то среднее между лёгким сомнением и выражением «девочка, иди
поиграй в куклы».
— Врач? — хмыкает он, и от этого звука у меня в животе табун бабочек дружно делает
групповое сальто. — Молодо выглядишь для светила науки. Какая специализация?
— Реабилитолог! — вытирая нос рукавом, гордо выпаливаю я.