Я почему-то был почти уверен, что они подойдут познакомиться или хотя бы поблагодарить лично. Но дальше обмена любезностями на расстоянии общение не продвинулось. Они допили свои бокалы, не спеша доели и ушли. С тех пор я их в столовой больше не видел. Даже спрашивал потом официанта, но тот только разводил руками — мол, не знаю, незнакомые офицеры, больше не появлялись.
А время шло. Час за часом, день за днём, неделя за неделей — втягивался я в новую жизнь.
Издевательства в виде бессмысленных и изматывающих физических упражнений, «лечь-встать» и ночных тревог кончились сразу после присяги. Но им на смену пришла другая напасть — учёба. Режим был жестким: подъём в шесть тридцать, обязательная пробежка, завтрак, пятнадцать минут на душ и быстрый перекус, и сразу в классы.
Уроки в основном те же, что и в обычной школе, только с военным уклоном. Никаких принципиально новых дисциплин не вводилось. Добавились лишь специальные энергетические тренинги — основа основ для будущего пилота.
— Ну не могу я создать этот чертов шар! Никак! — психовал Виталик, в очередной раз проваливая попытку. Перед ним на столе лежал кусок специального пластика, который должен под воздействием психической энергии курсанта размягчиться и принять сферическую форму. У Виталия же он лишь слегка помялся, как разогретый на солнце пластилин.
«Шар» был одним из ключевых упражнений начального уровня. Справившись с ним, курсант мог рассчитывать на что-то большее, чем место бортстрелка на какой-нибудь гусеничной или колёсной технике. Это был пропуск в мир настоящих шагоходов.
Ничего сверхсложного в этом, по сути, не было. Во всяком случае, мне, когда я был курсантом в той, прошлой жизни, все это давалось относительно легко. Но у парней не получалось. И если с теорией, зазубриванием формул и тактик, еще можно было как-то смухлевать, то с практикой выглядело все строго.
Оставалось одно — помогать. И я помогал. Вечерами, в свободное от учебы и прочих занятий время, мы только и делали что репетировали. Одно и то же, раз за разом, до самого отбоя, а иногда и после него.
Эдик оказался поспособней. Он схватывал теорию на лету, но и у него были огромные проблемы. В отличие от своего крупного товарища, он вроде бы понимал, как это сделать, но ему катастрофически не хватало силы, «резерва». Технически, для того чтобы зажечь спичку или поджечь танк, алгоритм действий одинаков, но если для первого сил надо совсем немного, то со вторым так не выйдет — энергии потребуется на порядки больше.
В общем, один знал как , но не мог , другой мог , но не знал , как правильно сфокусировать силу.