С другой стороны, с полигона потихоньку подтягивались оставшиеся на ходу машины курсантов. Сорокатонный «Бульдог» тащил за собой свой же оторванный манипулятор, закопченный «Вепрь», пошатываясь, двигался чуть позади, и замыкал эту печальную процессию «Малыш». При его весе в пятнадцать тонн вообще странно, как он умудрился уцелеть.
Шли шагоходы медленно, осторожно, иногда останавливались и, настороженно поводя головами, продолжали движение. Не хотелось злорадствовать, но подумалось, что эту «практику» курсанты запомнят на всю жизнь. Если учения шли по стандарту «пять на пять», выходило, что остальные семь роботов либо уничтожены, либо не могут передвигаться. Очень, очень нехорошая статистика.
Пока разглядывал шагоходы, в стороне, у подбитого грузовика, заметил догорающую машину и возле нее — темное пятно, похожее на тело.
Так бы и не обратил внимания — горящей техники хватало, — но этот автомобиль я узнал. Именно на нем приехали недовольные потерей груза вояки. Кто там лежит? Шофер? А может, сам начальник академии? Про майора я не думал — говно обычно не тонет. А вот Невского было бы жаль. Он еще не совершил того, что должен был. Скорее всего, шофер, — рассуждал я, вглядываясь в неподвижную фигуру.
Подойти посмотреть? Вдруг живой?
Еще раз осмотревшись и не заметив ничего подозрительного, быстро спустился и вскоре уже подходил к догорающему седану.
Точно, шофер. И точно мертвый. Издалека не разглядел, но теперь диагноз был очевиден: голова водителя была разбита с такой чудовищной силой, так что из черепной коробки вывалилась часть мозга, окрасив асфальт в серо-багряный цвет.
Я заглянул в салон — никого. Огонь — штука бескомпромиссная, но хоть что-то да должно было остаться. Если нет… значит, Невский ушел. Возможно, даже на своих двоих. Или не совсем… С другой стороны от машины, на пыльной земле, виднелся четкий кровавый след. Кого-то волокли в сторону соседнего уцелевшего здания.
Не задерживаясь, я прошел по следу. На полуразрушенной лестнице, ведущей в подвал, нашел полковника. Ноги его были залиты кровью, и внешне он не подавал признаков жизни.
— Вы живы? — тихо окликнул я.
Тот не отвечал. Наклонившись, я нашел на шее слабый, но отчетливый пульс. Живой. Значит, кто-то — скорее всего, тот второй полковник — оттащил его сюда, кое-как оказал первую помощь, перетянув выше бедра ремнем разорванную ногу, и оставил.
Неподалеку послышался нарастающий шум двигателей. Точнее, многих двигателей.
Самих машин я не видел, но приближались они со стороны КПП. Показались в поле зрения только через несколько минут: раскрашенные в хаки колесные броневики с дистанционно управляемыми боевыми модулями. Двигались они медленно, настороженно, стволы пулеметов «ходили» из стороны в сторону. Бежать и махать руками я не собирался. Хотя и понимал, что полковнику нужно как можно скорее попасть к медикам. Как минимум, у него огромная кровопотеря, возможно, травма головы. Но если сейчас выскочить из укрытия — вместо помощи запросто можно получить очередь. Я-то знаю, что произошло, а ребята на броне пока не в курсе. Для них здесь — зона боевых действий. Что им еще видеть, если половина зданий разбита, повсюду дымящаяся техника, трупы… Честно говоря, будь я на их месте, палил бы во все, что движется, а потом разбирался. В общем, как бы ни был плох полковник, от того что меня пристрелят, лучше ему не станет.