— Тогда я тем более не понимаю, почему ты тут, — сказал я.
— Я… — проговорил он. — Впал в ступор. Не знаю, почему. Это ведь все-таки босс, Чарли, мы давали ему клятву. Вот и…
— И все-таки?
— Багси выкинул меня из машины, когда понял это, — сказал он наконец. — Просто схватил меня за воротник и вытащил. А потом они сели и уехали. А я пошел пешком.
Ну, в поведении Сигела вообще ничего удивительного нет, он всегда решал вопросы именно так. Хорошо хоть не пристрелил его, хотя мог бы за компанию. Сколько он человек уже поубивал для нашего бизнеса? Да сам, наверное, со счета сбился.
— Чарли, между нами же все по-прежнему? — спросил он, посмотрев на меня.
— Конечно, — кивнул я. — Все нормально.
Он замолчал, задумался. Какое-то время мы ехали молча, Терранова курил, понемногу приходя в себя, его руки тряслись уже не так сильно. За окном мелькали улицы Кони-Айленда, одна за другой.
— Чиро, — сказал я наконец. — Ты сейчас поедешь домой, примешь ванну, выпьешь чего-нибудь крепкого. И забудешь обо всем, что сегодня случилось. Ты ничего не видел, нигде не был. Ты провел утро дома, с женой, завтракал и читал газеты. Ты понял?
— Понял, — кивнул он.
— Если позвонит полиция или придут детективы с вопросами, ты ничего не знаешь. Ты не слышал о смерти мистера Массерии, это станет для тебя новостью. И ты очень расстроен, ведь ты занимался своими любимыми артишоками совместно с ним. Он был уважаемым человеком, и ты не представляешь, кто мог это сделать.
— Я понял, Чарли, — повторил он, на этот раз увереннее.
— И еще кое-что. Завтра вечером я соберу всех наших людей. Будем решать, что дальше. Ты должен быть там.
— Буду, — сказал он.
Я посмотрел на него. Он выглядел жалко, если честно. Согласился участвовать в убийстве босса, был даже не стрелком, а водителем, но даже с этим не справился. Багси выкинул его из машины, как нашкодившего щенка, и был в этом прав.
Но Терранова мне нужен. Не как боец, естественно, а как голос на собрании. Его уважают, и когда он скажет, что голосует за Лучано, это будет иметь вес. К тому же, он умеет делать деньги, пусть и осторожен, но умеет. А мне нужна будет от него доля. Двадцать процентов, по тому же принципу, что берет Маранцано. Половину я брать не стану — Джо-босса сгубила его же жадность.
— И еще кое-что, — сказал я. — Завтра мы будем голосовать за нового босса. Ты ведь понимаешь, за кого ты должен проголосовать?
— Да, Чарли, — ответил он. — За тебя.
— Вот и правильно, — кивнул я.
Впереди была стоянка такси, и я остановился возле нее, но двигатель глушить не стал.