Василиса
Ушёл! Сбежал как крыса с тонущего корабля. Утром, пока я собиралась в больницу, делал вид что спит, а стоило мне выйти за порог, принялся собирать свои пожитки.
— Ну и вали, урод! — крикнула в пустоту. — Вот и кончилась твоя великая любовь.
Озиралась по сторонам, пытаясь понять что нужно делать дальше. Подняла руку чтобы потереть лоб, голова опять начала болеть и тут заметила кольцо на пальце. Как насмешка. Намёк на счастливое светлое будущее с любимым, чтобы в горе и в радости вместе держась рука об руку. Вот я в горе и где же он, мой любимый? Забрался под какой-то камушек и сидит, трясется бедненький. Меня распирает от злого смеха, вот это стёб от Вселенной.
Берусь пальцами за ободок кольца и пытаюсь его стянуть. Но украшение как назло не поддается и тогда меня прорывает. Подойдя к шкафу, запустила в него руку. На полках красивые стопки аккуратно сложенных вещей. Мои любимые футболки, шорты, джинсы. То что я с такой любовью выбирала, чтобы быть самой красивой для Миши. А сейчас они мне не нужны. Не для кого больше наряжаться. Провожу пальцами по ткани, а в следующую секунду сбрасываю всё на пол. Повторяю это со следующей полкой, а потом с ещё одной. Следом швыряю вешалки, а потом переворачиваю ящик с нижним бельём.
Под руку попадают ботильоны. Красивые, лакированные, на высокой шпильке. Миша так их любил, а я еле ходила в них. Хватаю правый ботинок и швыряю в стену. Каблук не отлетает как бы мне хотелось, но ломается.
Оставляю шкаф в покое и подхожу к комоду, где хранится всякая мелочь. Вырываю ящик за ящиком, скидывая содержимое на пол. Хожу прямо по своим вещам. Под ботинками стоит хруст, но мне всё равно.
По щекам текут горькие слёзы. Я не должна плакать по этому предателю. Но плачу. И это бесит меня ещё больше. И я прикладываю всю свою злость к уничтожению своего дома.
Срываю со стен рамки с нашими общими фото, бью роняя их на пол, а потом вытаскивают снимки, не боясь порезаться и отрываю изображение Миши. Взгляд падает на белого медведя, что он подарил мне на день всех влюбленных. Иду на кухню, беру нож и вернувшись, вспарываю игрушке живот, выворачивая набивку.
На кухне выясняю что он забрал не только свою любимую кружку, которую дарила ему я, но набор посуды, что дарила его мама. Горько усмехаюсь, а потом смахиваю со стола кружки, что там стояли.
А потом меня словно накрывает. Я начинаю захлебываться слезами. Мне так горько. Я осталась одна, без поддержки любимого, перед лицом опасной болезни.
Покидаю кухню и иду в коридор, чтобы покинуть квартиру. На зеркале замечаю конверт. Беру его в руки и вскрываю.