Непроглядная пучина давила. Казалось, падение продолжается, только теперь уже на дно, и может быть глубже. Закопаюсь в ил, как рак, и буду там сидеть. Никакого верха, никакого низа, только вязкая бездна и бешеный стук собственного сердца.
Легкие горели все сильнее, взрывались жгучей болью. То ли от давления, то ли от нехватки кислорода. Я рванулся вверх — или туда, где, по моим прикидкам, должно быть «вверх». Секунды тянулись вечностью, пока наконец мои дрожащие пальцы не прорезали границу. Выплыл! Прохладный воздух врезался в рот, и я жадно хватал его, не боясь наглотаться. Но, все ж таки закашлялся. Ничего… Майкл опять выжил. Вот так новость!
Я улегся на спину, прямо по волнам, уставился вверх, и отказывался что-либо делать. А что? Вокруг меня бескрайний, черный океан. Огромная луна, да еще и не одна, а сразу две, смотрели сверху, как равнодушный взгляд богини. Все было каким-то чужим, неестественным. Может, росказни все это, и вот так выглядит загробный мир? Плюхнуться с хрен знает какой высоты и плыви куда хошь?
Силы таяли. Надо было что-то делать, мое естество не позволяло просто сдаться и утопнуть, пойдя топором ко дну. Я начал грести. Прямо на спине, как есть, иногда поворачиваясь по воде, чтобы взглянуть, куда меня несет судьба.
И кое-куда она меня все же принесла. С полчаса я греб, незнамо куда, и наконец, на горизонте засеребрился берег. Темная линия, тянущаяся сквозь ночь. Волны швыряли меня, и чем ближе я был к берегу, тем сильнее бесновалась природа. Но я цеплялся за каждый гребень, не позволяя прибить меня вниз и ударить башкой о камни.
Минуты растянулись, казалось, в часы, пока, наконец, песок не ударил мне в голые колени. Я рахнул, вцепился пальцами в мокрый прибрежный грунт и, отхаркивая немыслимое количество соленой воды, вывалился на сушу.
Песок лип к лицу, к ладоням, к ногам. Я лежал, распластавшись, как морская звезда, и не мог пошевелиться. Единственное, что выдавало во мне живого человека — ходящая ходуном грудь. Я лежал и слушал. Прибой, шелест ветра. И тишину. Стойкую такую, тягучую, но, похоже, очень естественную для этого места.
Не знаю точно, сколько пролежал на холодном песке. Часов-то нет, как и интерфейсных, так и наручных. Может, минуты, а может и часы. Время потеряло очертания, растворилось в однообразном шуме прибоя. Две луны все так же пялились на меня сверху равнодушным взглядом. И ночь, черт побери, никак не желала заканчиваться.
Сначала я попытался пошевелиться. Просто поднять руку. Движение далось с трудом, мышцы ныли, суставы будто проржавели. Казалось, я состарился в один миг, за один день, до седин. Хорошо что зеркала рядом не видно. Я не то чтобы был культуристом-физкультурником в прошлой жизни, но я так привык к тому, что завышенные характеристики дают телу импульс, силу и ловкость, что сейчас чувствовал себя развалюхой.