Но победа горька. Я вижу, как Лира, та самая девушка, лежит на полу, схватившись за бок, из которого сочится алая кровь. Она бросилась помочь, приняв на себя случайный удар.
— Джонатан! — мой голос снова обретает силу. — Помоги ей! Отнеси в палату! Немедленно! — мой голос, еще недавно сдавленный и обессиленный, обретает силу. Я действую на эмоциях, на страхе за ее жизнь.
Он, все еще тяжело дыша, кивает, поднимая девушку на руки.
— Я сейчас, — бросаю я ему, прежде чем он успевает что-то сказать, и пулей вылетаю во двор, к своему саду. Мне нужны травы. Сейчас. Никто и никогда не умрет в моем доме. Никто.
Руки судорожно ищут необходимое, перебирают, острые шипы втыкаются в подушечки пальцев, но я не вижу траву, которая мне нужна. Ее нет. Здесь ее нет. Я бросаю взгляд в сторону горизонта. В сторону темного леса. Оборачиваюсь на больницу. Слышу тихий стон и действую быстрее, чем успеваю подумать.
Амелия
— Я сейчас! — мой крик еще звенит в воздухе, а ноги уже несут меня прочь от больницы, к темному краю леса. Сердце колотится. В такт ему стучит одна мысль: «Успеть, нужно успеть».
— Леди Амелия, стойте! — один из стражников Джонатана преграждает мне путь. — Нельзя! В лесу небезопасно, мы получили вести. Ваша сестра. Леди Эмма сбежала в сторону леса!
Второй стражник бледно кивает:
— Она может быть где угодно. Это может быть ловушка.
Я замираю, сжимая пустую корзину для трав. Передо мной стоит выбор. Остаться в безопасности, за стенами, которые я только что отстроила, и позволить Лире истечь кровью. Или рискнуть.
Решение приходит мгновенно, рожденное где-то глубже страха.
— Она умрет, если я не принесу травы, — говорю я, и в голосе нет места для возражений. — Я должна достать нужные травы. Следуйте за мной, если должны.
И я пускаюсь вперед. Срываюсь с места, не оглядываясь. Через мгновение слышу за спиной тяжелое дыхание и лязг доспехов. Стражники бегут следом. Они не отстают.
Преследуют меня, зная, что я могу оказаться в опасности, но сейчас в голове только Лира. Только ее здоровье, и если не я, то ее ребенок, муж… они останутся без нее, а я не могу этого допустить.
Лес встречает меня прохладной тенью и гулом тревожной тишины. Птицы не поют. Я знаю каждую тропинку, каждый корень. Мои пальцы сами находят нужные стебли и листья. Кровоостанавливающий тысячелистник, противовоспалительную кору ивы. Я рву их, почти не глядя, и отправляю в корзину. Страх за Лиру придает моим движениям резкую, отточенную скорость.
— Быстрее, леди, — шепчет стражник, его глаза мечутся по теням меж деревьев.