— Для моего блага? Продать меня человеку, который не уважает меня и изменяет при первой же возможности? — я почти кричала, каждое слово было пропитано болью и разочарованием. Откуда только взялся голос, я ведь думала, что сорвала его.
Но нет… Это все отчаяние которое накрывало меня плотным одеялом.
— Эвелина, ты переходишь все границы. Подерзила и хватит. Знай свое место, — Гари смотрел на меня с пренебрежением, словно я была непослушным ребенком.
А ведь я думала, что он любит меня. А что если это я себе только придумала?
— Я не собака.
А потом я резко повернулась и побежала в сторону заросшего сада. Позади дома был покосившийся забор. Толкни и повалится сам.
И это был мой единственный шанс убежать.
Гари и мама попытались догнать меня. В спину летели окрики, но я бежала вперед, путаясь в подоле длинного платья.
Гари позади матерился, как сапожник, а не как аристократ с благородной кровью.
Еще бы, куда ему бегать в его дорогой одежде по бурелому, в потемках. Но я недооценила его.
В спину что-то ударило. Да так сильно, что дух вышибло из груди, и я полетела вперед в высокую траву. Лишь руки, вытянутые вперед, спасли мое лицо. Сумка упала рядом.
Тело жгло. Я закричала от боли. Слезы покатились градом. Он применил ко мне заклинание.
Боевое.
А потом подхватил под руки и вздернул меня, сверкая злобным оскалом. Я плакала. Мама хмуро взирала на нас и переводила взгляд болотных глаз с меня на Гари.
— Отпустите меня… Я лучше умру, чем стану чьей-то вещью, — мои слова были полны отчаяния, я шептала их. — Зачем я тебе…
— Люблю тебя… не могу, — пренебрежительно бросил Гари и встряхнул меня, как тряпичную куклу. Я заскулила от боли.
— Я обращусь в полицию. Ты не можешь себя так вести. Ты… ты… — я хныкала и давилась словами, делала то, что могла в этой ситуации. — Они арестуют тебя за то, что ты со мной сделал… Ты… ударил меня, ты… изуродовал мои волосы.
Гари закинул голову к звездному небу и лишь зло рассмеялся в ответ. Его смех звучал насмешливо и презрительно.
— В полицию, говоришь? И что ты им скажешь? Что твой жених, аристократ, обрезал тебе волосы против твоей воли? — его глаза сверкали издевкой.
Моя мама тоже смеялась, поддерживая злорадство Гари.
— Да кто поверит нищебродке, которую даже собственная мать продала? — его слова были как удар ножом по сердцу. — Дорогая теща. Скажите, ваша дочь родилась с какими волосами?
— Черными, как смоль, — припечатала мама.
— Но как? Нет, мама… — захрипела я. А Гари снова встряхнул меня. Жжение на спине никак не проходило. Было больно. — Почему ты врешь? Тебе не поверят.