Его кожа была бледной, что лишь подчёркивало контраст с тёмной одеждой и придавало ему особого очарования. На его руке блестел перстень с гербом семьи, символизируя его высокое положение и наследственное право.
Невооруженным взглядом я видела, что одежда Гари сшита из самых дорогих материалов. Пиджак из тонкого, но прочного шелка с легким блеском.
Белая рубашка, застёгнутая до самого верха, была безупречно выглажена, а на шее красовался дорогой платок, завязанный аккуратным узлом. Его брюки идеально сидели на худощавой стройной фигуре. На его ногах блестели кожаные ботинки, отполированные до зеркального блеска.
Я по сравнению с ним была замарашкой, особенно сейчас после того как выбралась из погреба.
Рядом с Гари стояла моя мать в своем дешевом, но лучшем платье в ее гардеробе, которое, в отличие от наряда Гари, выглядело скромно и даже немного потрепанным временем. Платье было простого кроя, из недорогой ткани, которая уже успела немного выцвести и потерять свой первоначальный цвет. На ткани были видны следы многократных стирок.
— Я не пойду с тобой! И не хочу, чтобы ты или мама решали за меня! Я сама выберу свой путь, — я почти кричала, хотя и тряслась от страха.
— Да перестань, Эвелина. Все уже решено. Ты станешь моей женой, нравится тебе это или нет. А твоя мамочка здесь, чтобы убедиться, что ты не сделаешь глупостей, — Гари говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась угроза.
— Я ненавижу тебя, Гари. И никогда не смогу простить тебе это, — я с трудом сдерживала слезы, чувствуя себя бессильной перед ним.
— О, дорогая, со временем ты простишь. А потом появятся дети и ты полностью посвятишь себя их воспитанию. А теперь пойдем, не стоит томить нашего барона, — мама, стоя за Гари, говорила с фальшивой нежностью. Теперь-то я слышала это. Даже заметила в ее глазах холод и расчет.
— Нет, я не пойду с вами! — мой голос был полон решимости, несмотря на дрожь в коленях. Я отступила назад, стараясь удержать дистанцию между нами.
— Эвелина, не будь глупой. Все уже решено, — Гари сделал шаг вперед, пытаясь схватить меня за руку, но я отскочила еще дальше.
Он распахнул калитку, что помешала ему меня схватить с такой силой, что та просто повисла на петлях.
— Я не ваша собственность! И уж точно не вещь! — я почувствовала, как гнев наполняет меня силой. — Мне не нужна жизнь, в которой за меня все решают другие.
— Дочь, не усложняй. Ты не понимаешь, это для твоего же блага. Нет лучше участи для женщины чем брак и дети, — мама попыталась приблизиться ко мне, но я отступила еще дальше.