К счастью, Кимы отбыли другим поездом, вперед нас, так что получилось перевести дух и успокоить пышущую праведным гневом Олю. До Пхеньяна добрались уже к сумеркам, но приветственная церемония и не думала прекращаться — дамы с цветочками провожали нас и весь путь сюда. У привокзальной площади воссоединились с вождем и его наследником, чтобы посмотреть торжественный парад — совсем немножко военный, по большей части состоящий из одетых в этнические наряды людей и, частично, школьников в пионерской форме. Стало совестно — прохладно же. Утешил себя тем, что это уже совершенно точно дети номенклатуры, а значит как минимум их хорошо покормили.
В смешанных чувствах, но не подавая вида, расстались с Кимами до завтрашнего вечера — они посетят приём в нашем посольстве, где мы и проживем все время поездки. Ну а днем — культурная программа, демонстрирующая разные грани местного симулякра.
Наше здешнее представительство сильно проигрывало размерами и архитектурой таковому в ГДР и больше подошло бы администрации маленького отечественного городка. Впрочем, размер, как известно, не главное.
Телек в выделенном нам с Вилкой «номере» нашелся, так что немного посмотрели корейское телевидение, которое отключилось вместе с электричеством. Пара секунд темноты, и свет появился снова.
— Генераторы, — пояснила Виталина.
— Жесть, — в очередной раз за сегодняшний день пожалел я корейцев.
Тупо нет электричества и в достаточном количестве взять еще долго будет негде. От скуки повалялись с Вилкой по кровати, и я спросил:
— Может это специально так — демографию повышать?
Отвесив мне ласковый подзатыльник, она пожелала мне спокойной ночи и отвернулась. Придется спать — досуг кончился.
Поутру нас повезли смотреть самодеятельность в образцово-показательную школу. Товарищ полномочный посол, похоже, от греха подальше решил всю поезду держаться ко мне поближе, а от Корейской стороны нам в экскурсоводы (это помимо безымянной и молчаливо улыбающейся почетной охраны) выдали улыбчивого, худого, маленького роста тридцатипятилетнего черноволосого мужика по имени Кан Му Хён. Для друзей, то бишь нас — уважаемый Му Хён. Говорит по-русски, само собой.
— Пхеньян — гордость и украшение Северной Кореи… — вещал он, пока мы ехали по полупустым улицам.
Общественный транспорт, впрочем, имеется и не простаивает — народ спешит приступить к радостному рабочему дню во славу чурчхе.
— Слева от нас — активистки, — направил наше внимание абориген. — Добровольцы, которые каждое утро танцуют с флагами, вдохновляя рабочих на новые трудовые свершения.