— Ну, прям один в один как со мной! Только представь моё разочарование, когда вместо тренированного тела мне пришлось управлять тощей тушей, накосячившей в прошлом так, что смотреть стыдно.
— Стыдно то, что ты как щенок волочился за своим тренером, а он во всём тебе потакал и вытирал сопли. Хорошо, что я избавил его от мучений в этом… — он огляделся, словно видел площадь и весь этот мир впервые, — жалком, безвкусном и лишённом радости месте.
Я чуть было не выпалил, что тренер жив, что его подлость не сработала в полную силу, но осёкся. Ни к чему было раскрывать все карты. Тренер жив, это самое главное. Пусть так и остаётся.
И вместо того, чтобы разглагольствовать, рывком преодолел разделявшее нас расстояние и сбил с ног. Эффект неожиданности был моей единственной надеждой. Я слишком хорошо знал, на что способно моё родное тело и насколько до сих пор отстаю от себя прежнего в нынешнем обличье.
Алан подвоха не ожидал, поэтом сбить его с ног оказалось несложным. Нанести первые два удара — тоже. Первый в челюсть. Не самый удачный, потому что угол вышел не совсем тот, на который рассчитывал, да и смазался, так что в итоге большого урона не нанёс. Второй туда же, но с поправкой на меткость. Подтверждением стал характерный хруст. Не то зубов, не то костей. Разбираться было некогда.
Это дезориентировало Алана, и я решил, что теперь самое время вернуть себе то, зачем я пришел.
Медальон.
Но когда я его нащупал и попытался сорвать, мне в челюсть тоже неслабо прилетело.
Слишком в хорошей я, точнее он, был форме. Даже не знал, что настолько силён. Так что словил звёздочки из глаз, но не собирался сдаваться.
Он скинул меня, даже попытался лягнуть. Нелепо и неумело, потому что не умел драться по-настоящему. Но на его стороне была сила. Да и проворства тоже было не занимать, так что он в одно движение крутанулся в противоположную от меня сторону и поднялся на ноги.
Затем попёр на меня и даже замахнулся, чтобы пнуть. Но проворства хватало и мне. А благодаря навыкам и более изящному телосложению, сделал обманный манёвр, уворачиваясь и нанося удар под дых.
Его отбросило, дыхание замерло. Он раскрыл рот, как рыба, выброшенная на берег, но не смог вдохнуть. И тогда я опять бросился на него, сбивая с ног.
Один удар, второй, третий. Лицо Алана, то есть моё прежнее, искажённое чужим духом лицо, было украшено кровью. И, ловя момент, я потянулся к медальону, в надежде, что вот теперь-то точно его сорву, но совершил самую опасную ошибку — недооценил противника.
Азарт и злость помешали мыслить трезво. Медальон был прямо передо мной, уже в моих руках, но без толку. Алан тоже как следует мне зарядил. А затем вцепился в горло. Его руки были длиннее и крепче, так что мои попытки отбиться не увенчивались успехом.