Пал Палыч сделал глубокий вдох, справляясь со внезапно нахлынувшим волнением. Он всегда волновался перед выступлением. На этой маленькой импровизированной арене, посреди заснеженной площади, для старого фокусника время словно повернуло вспять. Он больше не был немощным стариком — он снова был Пал Палычем, Волшебником Павлом, чьи руки творили чудеса.
За спиной сияла гирляндами волшебная ель, а худой, как жердь, угрюмый дед вдруг улыбнулся почтенной публике и широким, узнаваемым жестом смахнул с лысой головы фетровую шляпу.
— Жулька! Алле-ап! — скомандовал он, и в голосе его снова зазвенели медяки былых оваций.
Счастливая всеобщим вниманием собачка прыгала через выставленную ногу, крутилась волчком, стоя на задних лапках, танцевала, делала змейку между ног зрителей и даже, разбежавшись, запрыгнула прямо на руки хозяину — то, чего давно уже не делала.
Им аплодировали, совали в руки мандарины и леденцы на палочке, даже пытались предложить деньги, но Пал Палыч не взял, конечно. Вернувшаяся на минутку молодость стоила гораздо дороже всех денег мира. Это был тот самый гонорар, что нельзя положить в банк, но можно сохранить в сердце.
Пал Палыч поклонился с достоинством, обернулся к ели и снова протянул руку — теперь уже как равный к равному. Такого конферансье он бы и в былые годы себе только пожелать мог. Смолистая лапа легла в ладонь, как живая. Ярким всполохом моргнула гирлянда, и будто тёплый ветерок скользнул в рукав, согревая больную руку. Пал Палыч почувствовал прилив сил. Теперь у них точно всё получится.
— Пойдём, Жулька, — тихо сказал он, водружая шляпу на место. — Татьяна, поди, заждалась. Нас ждёт новая роль.
И они пошли дальше — уже не просто старик с собакой, а артисты, несущие в себе крупицу того самого новогоднего волшебства, что витало в морозном воздухе.
Бывшая костюмерша закрытого тридцать лет назад цирка раздобрела, обзавелась морщинками и совсем не была похожа на ту весёлую хохотушку Танечку, что шила ему костюмы и прекрасные кружевные жабо. Разве что улыбка осталась прежней, озорной и тёплой.
Со шкафа в прихожей на незнакомых гостей взирал с поистине царским достойством совершенно лысый кот в полосатом жилете. Слезать его величество не собиралось, презрительно щурясь на Жульку, — видно, собак это высшее существо не сильно жаловало.
— Пал Палыч, родненький! Я уже и не думала вас увидеть! Проходите, раздевайтесь. Я только к соседу забегу на минутку. Потом вас с Иван Никанорычем познакомлю.
После недолгого отсутствия Татьяна обмеряла будущего Деда Мороза и его хвостатую Снегурочку. Куда же без Жульки? Собачка, почуяв всеобщее внимание, важно уселась на коврик, будто и не она только что пыталась заигрывать с надменным котом.