— Какое наказание? — я смотрю на него, не понимая.
— Ты не читала? — он кивает на бумажку, которая лежит возле моей подушки.
В недоумении беру лист. Он с шапкой бланка Министерства юстиции, и текст отпечатан официальным шрифтом.
«Ходатайство о помиловании».
Замираю.
«Прошу помиловать мою жену Любовь Михайловну Самойлову за ее ревность, необоснованные подозрения и побег из дома.
В качестве наказания предлагаю: — неделю завтраков в постель; — совместный просмотр ее любимых сериалов каждый вечер; — ежедневные объятия не менее 10 минут (с возможностью пролонгации).
Подпись: генерал юстиции Георгий Валентинович Самойлов.
P.S. Я люблю тебя».
У меня перехватывает дыхание.
Смотрю на лист, потом на мужа, потом снова на лист.
— Ты… — выдыхаю я, — ты прикалываешься?
— Никак нет, товарищ заведующая, — он вытягивается по стойке смирно, но в глазах — чертики. — Выполняю предписание.
— Какое предписание?
— Ну, ты же у нас главный терапевт. Я твой пациент. А пациентам положено выполнять назначения врача.
— С каких это пор?
— С тех пор, как ты поставила мне диагноз «хроническая недостаточность романтики», — он ставит поднос на тумбочку, садится на край кровати. — Или ты забыла?
Я не забыла. Несколько дней назад вечером, когда мы лежали в обнимку и смотрели какой-то дурацкий сериал, я вдруг сказала: «Знаешь, Георгий, у нас с тобой хроническая недостаточность романтики. Острый дефицит нежности. И если не начать лечение, прогноз неблагоприятный».
Он тогда засмеялся, поцеловал меня в макушку и сказал: «Лечи, доктор. Я в твоих руках».
Я и не думала, что он воспримет это всерьез.
А он воспринял.
— И что ты предлагаешь? — спрашиваю, беря в руки чашку с кофе.
— Лечение по полной программе, — он достает из кармана сложенный листок, разворачивает. — Диагноз: хроническая усталость, переутомление, недостаток романтики. Лечение: ужин при свечах (сегодня в семь), просмотр твоего любимого фильма (выбираешь ты, без вариантов) и запрет на разговоры о работе до утра.
— А это не слишком радикально? — усмехаюсь я.
— Самое радикальное впереди, — он пододвигает ко мне еще один листок. — Рецепт.
Беру и таращусь еще больше. На бланке — путевка в спа-отель на сутки на двоих.
— Георгий, — шепчу я, и голос дрожит. — Ты с ума сошел. Дети…
— С няней, — перебивает он. — С самой лучшей.
— Ты уверен? — спрашиваю я.
— Уверен, — он берет меня за руку. — Мы это заслужили, Люба.
Я молчу, потому что знаю: он прав. После безумного начала года, после того, как я чуть не разрушила нашу семью своими подозрениями, после того, как мы наконец-то поговорили, выложили все карты на стол и поняли, что главная проблема не в фитоняшках и не в ревности, а в нас самих — в нашей хронической усталости, в нашей уверенности, что «он и так все видит и знает, как я его люблю».