Но 714-ая покачала головой.
— Все вы, двурушники, так говорите, — и гаркнула расстрельной команде. — По врагам революции… Готовсь!
И Метты вскинули винтовки. Сжав зубы, 211-ая затряслась. У нее по лицу покатились слезы.
— Цельсь! Ого…
Грохот ружейных выстрелов оборвал ее. Еще залп, и 714-ая пропала, а за ней и расстрельная команда. Шпилька с мявом слетела с мусорного бака, а в их переулок с криками помчались нелюди — целая толпа. На многих была кровь.
Пальба преследовала их по пятам. Они падали один за другим. Следом шагал строй жандармов.
Во время очередного привала я решил серьезно поговорить с Аки. Либо я, либо это сделает Свиридова — она уже грозилась вправить этой идиотке мозги. На этот раз отыскать ее было несложно: Аки ото всех держалась особняком. Сидела под деревом и полировала свой меч.
Только я хотел подойти к ней, как отовсюду вышли Метты.
— Илья, она не сошла с ума, — сказала 526-ая. — Тут дело в другом…
— В чем?
Вперед вышла одна из Метт. Подтолкнув ее ко мне, 526-ая буркнула:
— Говори.
Та замялась.
— Честно… Я не хотела подглядывать, когда вы…
— Говори!
— Илья… Я… Она видела вас.
— Ты о чем? — спросил я.
Вздохнув, сказала 526-ая:
— Аки видела вас в тот момент, когда вы с Софьей целовались. Ее отправились искать вас, и она нашла. Она была…
Я вздохнул.
— В маскировочном костюме. Дурочка.
Хотя этого следовало ожидать. То, что Аки неровно ко мне дышит, ясно и ребенку. А ревность — страшное чувство, способное загнать нас обоих в могилу. Вернее, нет, загнать в могилу вообще всех. С этим надо что-то делать…
— Может, перепрошить ей сознание? — предложила Метта-404. — Я могу. Мой жучок у нее в голове сделает все на раз-два!
— Нет. Я с ней поговорю. Аки, — и подойдя к ее месту под деревом, опустился рядом.
Она не ответила. Натирала и натирала свой меч тряпочкой.
— Аки! Ты слышишь?
Она подняла взгляд.
— Что? — спросила она ледяным голосом. На меня, впрочем, она глядела всего миг. — Вы что-то хотели, Илья Тимофеевич?
Приехали. «Ильей Тимофеевичем» она не называла меня довольно давно…
— Вернее, никогда, — заметила 526-ая. — Был же Марлин-сан, а потом Илья…
Оглянувшись на своих, я проговорил тихим голосом:
— То, как ты сражаешься. Бросаешься в бой быстрее, чем парни успеют открыть огонь.
— А как вы хотите, чтобы я сражалась?
Я закатил глаза. В дурочку играет.
— Ты должна сразаться так, чтобы помогать своим, а на мешать.
— Простите, Илья Тимофеевич, от моего меча умирает каждый третий чуд и каждый пятый юд, я…
— Нет, Аки. Больше так не делай.
— Почему⁈ Хотите, чтобы я пряталась за ВАШЕЙ спиной?