— Аки! Я с тобой вообще-то разговариваю! Помнишь, как было на тренировках? Как часто тебя задевали свои?
Она попыталась схватить девушку за руку, но та молча вырвалась. Ни на кого не глядя, стряхнула кровь с меча, а затем вытащила тряпицу. Вытерла насухо и убрала клинок в ножны.
— Помню, — наконец сказала она. — Простите.
Я подошел к ней и, взяв за плечи, осмотрел с головы до пят. Она была вся грязная, мокрая и…
На моих пальцах была кровь. Аки задели, и не единожды — на плечах и бедре были кровавые полосы от пуль. У девушки же был такой вид, будто для нее это просто комариные укусы.
— Аки… — проговорил я, но в ответ услышал только тихое и равнодушное «прости».
К ней с горящими зеленым руками уже бежал Женя. Посадив девушку на поваленное дерево, он принялся врачевать.
— Ничего страшного, — сказал он, пока ее раны медленно затягивались. — Царапины!
— Неважно. Аки, еще раз так сделаешь, — сказал я. — И…
Она подняла глаза.
— Что «и»? Выгонишь меня, да?
Я опешил. Смотрела она на меня как дикая кошка. Вот-вот обнажит клыки.
— … Или бросишь здесь? На самом пороге?
Ее личико задрожало, и она отвернулась.
— Аки… Ты что?.. — проговорила Саша, встав рядом. — Почему мы должны тебя бросить?
Она не ответила.
— Перенервничала, наверное, — сказала Метта, взвалив пулемет на плечо. На ней была военная форма, пулеметные ленты, перекинутые через грудь, и каска с надписью «War is never changed». Еще на пятерых, которые разгуливали тут и там, было не меньше железа.
Оставив Аки с ее тараканами, я направился к Свиридовой. Она стояла у уничтоженного броневика. Вернее, рядом с водилой, пластом лежащем в траве. Вокруг все было красным от крови.
— Бедняга… — вздохнула она. — А ведь хотел увольняться…
Водилу разрезало напополам. Видимо, проморгали одно из колес, и оно таки сделало свое дело.
Сняв у него с шеи покрасневший тор-медальон, Свиридова сунула его в карман, а затем посмотрела на наши мрачные лица.
— Не он первый, не он последний. Давайте быстрее. Устинов, как Акихара, жива?
Он поднял палец вверх, и Аки встала на ноги. Пересекшись с ней взглядами, я насторожился. Ее глаза были пусты.
— Дантист, Скарабей, — крикнула магичка, — вы чего там копаетесь⁈
— Погоди, — проворчал ушастик, ковыряясь в груди одного из юдов. — Последний…
Через минуту у него в пальцах сверкала сияющая геометрика. Таковых по итогу удалось извлечь всего четыре штуки.
— Ну ничего, мы только на пороге, — улыбнулся Скарабей, сунув все в сумку.
— Давайте быстрее! — крикнула Свиридова, подтянув ножны с мечом. — Не хватало, чтобы еще какая-нибудь дрянь прибежала на звуки боя.