…Аки я нашел неподалеку. Она лежала на боку, в черной блестящей луже. Глаза девушки остекленели.
Над ней спиной ко мне стоял человек в черном. Его меч был обагрен кровью.
— Sorehatsui Watsuta, — сказало он и повернулся.
У него было мое лицо. Мы были как братья-близнецы.
Ниндзя быстро спрятал его под маску. Глаза почти сразу приняли миндалевидную форму. Сняв маску, он оказался стариком азиатской внешности.
Я сжал зубы до хруста. Ублюдок…
— Ублюдок!!! — и активировав меч, я собрался порубить его в мясо.
Однако ниндзя не собирался нападать. Отойдя к стене, опустился на колени и обнажил короткий меч.
— Saigoni Hitotsuzan Tteiru Kotoga Arimasu, — и с этими словами он вогнал клинок себе в живот. И рассек его пополам…
Кровь брызнула вместе со внутренностями. Справился ниндзя быстро, а затем, рухнув на живот, забился в конвульсиях.
Умирал он долго, и за все время не произнес ни единого звука.
Софья бежала так, как не бежала никогда в жизни. Перед глазами один коридор сменял другим, а кровь стучала в висках. Ей было неважно, где этот чертов кабинет, и как до него добраться. Главное одно — выжить!
— Сука! Сука, стой!!! — визжали за спиной и, прежде чем повернуть за угол, Софья обернулась.
От десяти нелюдей осталось всего двое — Рина и Лекс. Остальные представляли собой сплошное кровавое месиво, которое то появлялось, то исчезало в мелькающем свете. Первой мчалась Рина, Лекс держался у нее за спиной. Развернувшись, он дал очередь в темноту.
— Умри, тварь!
Тук! — и тьма поглотила Лекса. Осознав, что осталась одна Рина, истошно завизжала. Софья кинулась дальше. Выстрелы продолжались. Отдаляясь с каждым шагом.
Она запетляла по коридорам, проскочила одну лестницу, а затем юркнула в еще один коридор. Останавливаться она не собиралась, и вдруг… Лифт! Она видела перед собой лифтовую кабину! Она спасена!
Софья кинулась к ней со всех ног. Нужно только найти помощь! Нелюди в ШИИРе не одни, и если ей удастся найти Геллера, то…
Тук! — и проход прямо перед лифтом заволокло тьмой. Софья едва успела остановиться. Еще бы шаг, и она провалилась бы в нее как я яму. Очередным щелчком свет вернулся и девушка попятилась.
— Мама…
Лифт был перед ней, однако даже успей она к дверям, все было бессмысленно — на нем уже кто-то поднимался.
Это был конец. Конец, как он есть!
Она зажмурилась, приготовившись к страшной боли.
Секунда сменяла секунду, но боль отчего-то не приходила. Свет тоже не желал гаснуть. Устав бояться, она открыла сначала один глаз, а затем другой. Коридор оставался ярко-освещенным.