И только она хотела сделать шаг, как метроном снова ударил свое «тук!», но на этот раз позади нее. В тот же миг свет там мелькнул.
Затем что-то щелкнуло. Курок…
— Попалась! — прохрипели сзади, и Софья, узнав голос Рины, в ужасе обернулась.
Фокс стояла прямо перед ней, и она была вся в крови. С нее буквально сорвали шкуру, однако она была еще жива. В руках все тот же пистолет.
— Не двигайся… Я хочу… Забрать тебя…
Щелк! — и Софья зажмурилась. Пусто.
— Нет… нет, нет, нет… НЕТ!
Пистолет только щелкал пустым магазином, и только.
Софья открыла глаза. Крик этой кровавой мумии заставил девушку отпрянуть к лифту, а тот уже был на их этаже. Пару раз Рина попыталась застрелиться сама, но, ничего не добившись, выбросила пистолет и пошла на Софью. За спиной она оставляла кровавые следы.
— Убью… убью! Голыми руками…
Смотря на то, что когда-то было ее тихой и расторопной горничной Софья глотала слезы.
— Рина, почему?..
Та только плюнула в нее кровью, и Софья упала к дверям лифта. Звякнув, створки начали расходиться, и вместо того, чтобы рухнуть на пол, Софья оказалась в чьих-то руках.
— Вот так-так… — коснулся ушей незнакомый голос, перепуганная до чертиков девушка оглянулась.
Этого седого кудрявого мужчину она не знала, а вот кошку с разными глазами, что сидела у него на плече, еще как. Это была кошка Марлинского, которую они подобрали еще в городе.
А еще автоматы… Ими был забит весь лифт.
— Госпо… дин Онегин, — охнула еще живая Рина. — Вы… пришли⁈
Кровавая мумия улыбнулась. Каждый шаг давался ей с превеликим трудом.
— Помогите… помогите мне, господин… Ведь еще не поздно?..
Судя по лицу Онегина было поздно и очень даже. Когда Рина упала на колени и начала жаться к его ноге, поскуливая, как самая последняя шавка, он поморщился.
— Прошу… Не бросайте… Мне так больно… так…
Ее вырвало кровью, и она рухнула к их ногам. И затихла.
— Пошли, — сказал Онегин, взяв дрожащую Софью за плечо. — Есть тут еще кто? Эй!
Девушка не могла оторвать глаз от Рины. Кажется, она еще дергалась.
— Пошли, — и Онегин повел ее в коридор, подальше от лифта, откуда выходили и выходили автоматы, напоминающие женщин. Одна из них, самая высокая и с четырьмя руками, несла какой-то тяжелый ящик. — Внизу тебе нечего делать. Там самое пекло.
Осознав, что ей снова придется бросить тут, каждую секунду ожидая возвращения метронома, Софья заартачилась.
— Нет… Нет! Тут тьма!
— Пошли, дура. Нечего ее бояться. Она так… — и Онегин улыбнулся. — Играется.
На всякий случай я проверил пульс, но нет, как не старался, ничего не было. Аки умерла быстро.