— Повторяю, что это только гипотеза! И то, у меня столько вопросов!
— По крайней мере, одна гипотеза у нас есть. Ладно, значит, нужно найти Вернера быстрее, чем его кабинет от нас убежит. Поднажмем!
Я еще раз сжал руку Аки… Вернее, попытался сжать, но моя ладонь поймала лишь воздух. Оглянулся.
Пусто! Нет, ну только потеряться тут не хватало!
Рванув назад, я выдохнул. Девушка стояла как вкопанная и дрожала.
— Аки, я же сказал ни шагу от меня! Да что за де… — заикнулся я, и тут увидел ее лицо. Глаза навыкате, рот приоткрыт, лицо белее мела.
А метроном знай себе тук-тук… тук-тук… тук-тук…
— Илья, там… — сказала она и ткнула пальцем в соседний коридор. К счастью, она и не думала идти туда — там темень, а Свиридова строго-настрого запретила нам соваться в эти переходы.
— Ты видишь, Илья? — шепнула мне на ухо то ли Аки, то ли Метта, то ли еще кто-то. — Вон там, в углу.
Где-то пару секунд я впустую хлопал глазами, а затем… Да, из темного угла на нас кто-то смотрел.
— Так, моя рыжая булочка! — уперла Сен кулаки в бедра с револьверами, пока Тома пыталась отдышаться, лежа не земле.
Быстрая сучка, слишком быстрая! Фокс пыталась отнять у нее пушку полчаса кряду. Вся взмокла, руки уже не слушаются, а итог один — она смогла только слегка коснуться рукояти, и то случайно!
А вот и рукоять. Только руку протяни… Хвать! — и снова лишь воздух!
— В чем смысл⁈ — простонала Тома, схватившись за волосы. — Ведь пушка должна быть у меня, если…
— И что? Если я быстрее, то будь у тебя хоть десять пистолетов, я все равно уложу тебя, куколка. А этот ваш Булгарин, как говорил Илья Тимофеевич, тертый калач. Давай руку!
Фыркнув, Тома снова начала подниматься, но, не удержавшись, плюхнулась в траву.
— Давай руку… — прошипела Сен и сама потянулась, чтобы поднять фокс с земли. — И не играй в тупую недотро…
Хвать! — и, подскочив, Тома уперла ствол револьвера Сен в грудь. Ткнула, и автомат-бабища попятилась. Ее палец дрожал на спусковом крючке.
— Ну! — ухмыльнулась Тома. — И кто теперь…
Хвать! — и револьвер словно сам собой вырвался из хватки фокс. Сен сграбастала ее за руку, рванула, и Тома закружилась. Вжух! — и ее висок кольнуло нечто теплое.
— Ну как, булочка моя, ощущение? — проворковала Сен ей на ушко. — Еще будешь пререкаться, или я могу спустить моего малыша?
Пистолет щелкнул взведенным курком, и Тома затряслась. Нет, нет, нет…
Грохнул выстрел, и у фокс внутри все сжалось. Наплыла чернота, сознание покинуло ее.
Затем стало мокро. Она проморгалась. Над ней сидела Сен с чайником в руке и плескала ей прямо в лицо.