— Ай-ай-ай, Тома, как не стыдно! — покачала головой Лиза, оторвавшись от бумажек.
Слезки закапали на пол и, утерев их рукавом, Тома промямлила:
— Илья Тимофеевич… я виновата, и я понесу любое наказание! Только не выгоняйте!
Ну вот, началось!
— Мы уж все наказаны, — вздохнул я. — Я за то, что в очередной раз пропал в ШИИРе, а вы за свои… секреты.
Тома дернулась.
— О чем вы?..
— Ты думаешь, я поверю в том, что ты просто «увлеклась»?
— Давите ее, Илья! — сжала кулачки Метта.
Глядя, как на лбу у Тома проступают капельки пота, я улыбнулся и сложил пальцы вместе:
— Нет, если у тебя есть какие-то секреты — это нормально. Но в не в том случае, если из-за них ты возвращаешься, а потом вы на пару с автоматами разносите усадьбу в хлам.
— Ладно… — задрожав, она сглотнула. — Скажу, почему сорвалась… Вы только не смейтесь…
— Не буду.
— Моя сестра, Рина… она ушла в Амерзонию.
Мы застыли. И даже Метта открыла рот.
— Куда⁈
Тома только еще раз сглотнула слезы, а потом заерзала в кармане. Через секунду по столу покатился смятый конверт.
— Читайте, а я… — и она совсем расплакалась.
От боевой лисички, которая еще вчера вечером скакала по поместью с револьверами и палила направо и налево, осталось одно название. Лиза тут же подошла к ней и, обняв, принялась успокаивать, а я, отчего-то чувствуя себя полным негодяем, развернул конверт.
Почерк был корявым, однако мне удалось разобрать следующее:
‘Милая Томочка,
знай, что ты как была вонючим половичком, предназначенным только для того, чтобы об тебя вытирали пяточки всякие человеческие отбросы, так и осталась!
Сначала Воронцовы, потом Ленские и вот, не успело тело Филиппа Михайловича остыть, как ты выбрала себе нового покровителя!
Эх, Тома, я тоже долгие годы была дурочкой и, едва сбежав из силков Воронцовых, побежала к Ленским, но что я нашла? Все то же самое, но облеченное в красивые фразы! К счастью, я быстро сделала выводы и нашла новых друзей, а вот ты…
Дальше неразборчиво. А потом:
Оставайся, Томочка, и лижи пятки своему Марлинскому, а я ухожу!
Мы уходим. В Амерзонию!’
Я поднял глаза на Тому. Выбив нос в платок Лизы, она подняла на меня глаза:
— Их набралась целая группа. Они и в Таврино приезжали, как сказал мне Яр. Ходили по домам и уговаривали уйти вместе с ними в Резервацию…
— Много ушло?
— Из Таврино, вроде, две семьи. Из города… Не знаю, не узнавала, но, полагаю, куда больше. Многие наши знакомые побросали дома, работу и друзей.
— И что у них там в Амерзонии? Коммуна?
— Должно быть. Говорят, в очень многих Резервациях существуют коммуны нелюдей, но долго они не живут. Там слишком опасно…