«Если книжка интересная и никто не мешает — то том в пять-шесть сотен страниц за день уходил. Но это когда запоем, я обычно старался растягивать удовольствие, чтоб хотя бы дня на два-три хватало, а то с моей скоростью чтения библиотеки очень уж быстро заканчивались. Точнее, интересное в них».
Я, не зная, завидовать или сочувствовать, закончил проверку разложенного крыла и полез в кабину. Дед же всё не унимался.
«Ладно, не хочешь антилопу — назовём агрегат „Шустрый жаб“, а, как тебе? Ведь на самом деле оно должно получиться быстрым! Так что пятнадцать минут позора — и ты на учёбе! Ну, или дома».
«Дед, во-первых, зачем обязательно как-то называть? Во-вторых, не знаю, как там у вас, а в нашем мире обладание любым автомобилем уже показатель достатка, и позором быть не может».
«Зануда ты. У меня настроение хорошее, а ты… С другой стороны, ты прав. Это по нашим меркам авто получилось, ты уж прости — корявое. У вас тут ещё не изжито стремление делать автомобили похожими на гужевые повозки. И этот агрегат вполне вписывается в концепцию самоходной кареты, так что нормально будет. Самобеглый экипаж, передвигающийся в пространстве без помощи человека!»
Судя по интонации, это была очередная цитата неизвестно откуда[3]. Я же тем временем доехал до взлётной полосы определился с направлением ветра при помощи флажка на вбитом дружинниками столбике и вырулил на разбег. Вместо мешка с камнями на полу кабины стояла железная «конструкция на семьдесят кило, что-то наподобие детской пирамидки, только не из дисков, а из прямоугольных блоков до десять кило с двумя удобными ручками каждая. Я сперва хотел сделать одну сплошную ‘гирю», но спохватился, что загружать и выгружать её станет каторгой, так что остановился на конструкции, которую соорудил мимоходом во время работы над легковушкой из металлолома и обрезков с минимальными расходами времени и сил. Дальше — уже почти привычно: разбежался, оторвался, поднялся по прямой выше леса и начал набирать высоту, кружась над имением. Немного волновался — первый дальний перелёт. Пусть в прошлый раз я по кругу намотал большее расстояние, чем до минского аэропорта, но то по кругу, а это — по прямой. И первая официальная посадка на настоящем аэродроме, а не на улице возле дома и не на поле в имении. Волнительно, в любом случае!
Поднялся метров на четыреста и взял курс на пятно Минска вблизи горизонта. Кажется, я рановато вылетел: по мобилету договорился, что посадка будет между половиной девятого и без четверти девять, сейчас восемь, лететь мне туда около пятидесяти километров, если по прямой, это минут двадцать по расчёту. С другой стороны, мало ли — например, не сразу найду этот самый аэродром с воздуха. Я не представляю, как его можно не заметить, дед же уверяет, что запросто, даже современный ему, с бетонными полосами и гигантскими ангарами, многие не сразу могут найти. К тому же в нашем мире аэродром расположен ПРИМЕРНО там же, где в мире деда — просто рельеф местности и роза ветров дают не так много вариантов — но вряд ли ТОЧНО там же. И ориентиров, привычных деду, здесь у нас нет и быть не может, в наличии только речка с более-менее похожим руслом да железные дороги, которые проложены практически точно так же, как в мире деда — по тем же причинам, по которым место аэродрома совпадает, рельеф и целесообразность.