— Знаешь, Маша, мне тоже страшно въезжать в гараж. — Призналась Ульяна. — Настолько, что я это просто не делаю: фургон в этот момент начинает казаться просто огромным, больше, чем на самом деле, а гараж — маленькой коробочкой, чуть-чуть больше автомобиля. Так что я всегда оставляю его на улице.
— Ну, а ступор в момент сильных переживаний — тоже случай нередкий. Хоть для бойца это и противопоказано, м-да.
Так среда и прошла — в нервотрёпке, переживаниях и ремонтно-восстановительных работах. Четверг же начался со звонка из Викентьевки. Нет, конечно, до этого были побудка, умывание, прочие утренние дела, завтрак. Но первым значимым событием стал именно вызов на мобилет от Влада Белякова. Грузовик с грузом столярки из владений барона Клёнова прибыл вовремя, и никуда не врезался, но когда открыли кузов… Водитель по какой-то причине не уложил запасное колесо в специально для этого предназначенную нишу и не закрепил его, а просто бросил внутрь. Свободного места оказалось достаточно много, чтобы колесо начало летать по ухабам — тем более, что шофёр не стал возвращаться в Курганы и ехать по обычному маршруту через Червень к Гомельской трассе у Пухович и дальше на Тальку. Ему с какого-то переполоху приспичило ехать «короткой дорогой» (у меня при этих словах возникли фантомные боли от воспоминаний о короткой дороге из Буйнич в Бобруйск) через Рованичи и дальше на юг по весьма ухабистым просёлкам местного или максимум районного значения. Колесо успешно раздолбало крайний ряд бочек и обрело простор для полётов, принявшись крушить ящики[1], в которых лежали ящички для «коллекционной» серии «Рысюхи златоглазой»: была мысль разливать в бутылки ёмкостью один штоф напиток прямо из бочки, не разбавляя и не купажируя, с бочковой крепостью. Бутылку укладывать в своего рода пенал, на стружки, а вместе с ним — три серебряные рюмки с «портретом» Рысюхи. Пробная партия, которая разошлась на подарки, была принята если не с восторгом, то с большим удовольствием, и мы решили пустить первую партию такого напитка в продажу. И вот — выяснилось, что доехало меньше половины шкатулок.
Тут, правда, с виновным всё было ясно: именно шофёр отвечает за крепление груза и его сохранность в пути, именно он нарушил инструкцию по размещению «запаски» и именно он самовольно поменял маршрут. Этот исследователь лесных троп только чесал затылок, вздыхал, разводил руками и бормотал что-то невнятное, наподобие: «Как же так? Колесо — оно ж надувное, мягкое, а бочки — они о-го-го бочки. Ить как это ж так угораздило» — и тому подобное. Распорядился оценить ущерб и высчитывать у виновника четверть получки, пока не погасит долг. А как иначе? Простишь этому — завтра халатность станет обыденностью, а там и вовсе нормой жизни, и убытки достигнут астрономических величин. Заодно попросил присмотреть за его семьёй, что в Викентьевке и жила, чтоб по детям это не ударило. В крайнем случае придумать повод и возможность как-то их поддержать, или подработку посильную предложить. Дурака наказать нужно, но дети страдать не должны — во всяком случае, не больше минимально необходимого.