После отличного вечера с ужином, на который подали моё любимое филе шипастого судака под соусом из свежайших ягод последовала восхитительная, хоть и несколько утомительная ночь: после того, как Мурка моя ушла к Роме, на её место буквально через пару минут юркнула не меньше неё соскучившаяся Ульяна. Умотали меня девочки, но и выспаться утром дали.
После завтрака отправился в мастерские, где и провёл всё время до вылета с перерывом на обед. В обеденном меню оказалась ещё одна новинка, как потом признались жёны — Ульяниного авторства: вырезка из кенгуранчика, томлёная с чесноком и спаржей с гарниром из запечённой в горшочке с соломкой из корней сельдерея и майораном картошки. Очень насыщенный вкус, надо сказать, почти на грани «чересчур», но всё же не на ней. А если ещё, как предлагает автор, подавать с белым сухим вином или холодной белой водочкой… Что сказать — новый рекордсмен продаж во всех наших трактирах. Главное, что всё, кроме спаржи — или своё, или покупаемое в ближайших сёлах. Кстати, в Викентьевку надо бы отправить грузовик с мясом, лишним не будет. Тем более, что «пасущиеся» там купчины таким предложением не избалованы, если предложить в свободную продажу — не сметут, конечно, но раскупят, думаю, в тот же день. Но оно и своим ещё не хватит.
Возился в мастерской долго, поскольку листы брони приходилось подгибать и подгонять по месту, просто делать сразу нужной формы без лекал и шаблонов — застрелишься, и попытки механической гибки повреждают внутреннюю сотовую структуру. Так что тут без меня никак. Так что сделал финишную обработку полуосей и ступиц и смонтировал кабины, от рулевого управления до обшивки и бронестёкол. Остальное сделают без меня и, по моим прикидкам — к среде Старокомельский получит два тягача к миномётам, что я ему давно уже должен.
Прощальные обнимашки, в семь вечера — взлёт, в половину девятого вечера уже садился в пролётку в Могилёве.
Каюсь: доехав до дома сначала прогулялся по улице, убедился, что мой новый транспорт стоит под навесом, на месте фургона, а уже потом пошёл домой, здороваться с Ирой, забирать у неё ключи от авто и справляться о возможных проблемах. У Ириски гостили две подруги, возможность чего мы оговаривали заранее, причём они, похоже, на самом деле учились. Зато никаких двусмысленностей из моего захода домой никто не выдумает, а попытается — выставит дураком (или дурой) в первую очередь себя. Ещё при помощи извозчика выгрузил и отнёс на кухню кое-какие гостинцы с изнанки: пару кенгуранчиковых окороков, килограммов пять-семь вырезки, пяток рыбин и плетёный короб литров на семь с пряной голубикой. Девушки тут же потянулись на кухню, причём не только ягоды пробовать, но и обсуждать возможную готовку. Сокрушались, что на ночь есть вредно, что уже слишком поздно — но всё равно собирались что-то вкусное сообразить. Женщины, что тут скажешь. И я уже знаю, кто будет виноват, если вдруг найдутся лишние пятьдесят граммов веса.