Мы ехали по вечернему городу, подсвеченному багряными нотами исчезающего солнца, я глядела перед собой без единой эмоции, отпустив механический ход мыслей.
Снова идиотская ситуация, снова — спас человек, которому на меня наплевать.
Если бы у меня за спиной был мужчина — отец, брат или друг, настоящий и верный, я бы позвонила кому-то из них или всем по очереди. Я бы испугалась так же крупно, да. Запаниковала бы. Растерялась бы. Однако. Моя паника не носила бы оттенок беспробудного отчаяния. И мои надежды не терпели бы крушение моментально.
Почему же так вышло, что в череде бесполезного мыслительного перебора кандидатов на роль моего защитника выплыл только Кай?.. Мне даже хотелось смеяться в голос от безысходности. Вот уж дилемма с едкой иронией: остаться и быть изнасилованной отморозками или позвонить бывшему-нынешнему-непонятно-кому, опозорившись в очередной раз?
Правда в том… что, когда я набирала номер Кира, даже не рассчитывала, что он реально возьмет и примчится. Именно поэтому, когда голоса и шум за пределами ванной стихли, я не поверила, что всё закончилось. Именно поэтому меня никак не отпускала отрешенность, в которой я утопла.
Я, черт возьми, сейчас сидела в салоне чистенькой уютненькой машины Кирилла и до сих пор сомневалась, что беда миновала. Психика играла со мной в жестокие злые игры, и с каждой секундой тремор в районе солнечного сплетения нарастал, вызывая тошноту.
— Останови… — слетел рваный шепот с губ. — Останови, Кирилл…
К счастью, он повиновался, распознав истеричные нотки в моем голосе.
Стоило только седану припарковаться на обочине, я выбросила себя на горячий щебень, упав в него коленями, и распрощалась с содержимым желудка. Вместе с приступом рвоты из глаз хлынули слезы, кости пробрало до жгучей тряски.
Меня ломало.
Долго и основательно.
Нервный срыв во всей красе.
Салфетки, бутылка воды, какие-то подобия «реанимационных» потуг — Астахов всё это обеспечил. Тем не менее, увы, в себя я никак не приходила.
Запоздалая зубастая челюсть животного страха буквально слопала меня.
А потом Кир зарядил мне пощечину.
Это было так больно и так неожиданно, что возымело отрезвляющий эффект.
Я приложила руку к ноющей коже и уставилась на Кая.
— Успокоилась? — обеспокоенные зеленые глаза сверлили мои черты.
Аффект? Возможно. Я размахнулась свободной ладонью и влепила ему такой мощи ответную оплеуху, что у меня чуть пальцы не раздробило.
Теперь уже мы оба сидели в шоке и таращились друг на друга в полном ауте. Держась за пострадавшие щёки.
— Не стоило благодарностей, — протянул Кирилл ворчливо-обвинительно.