Вместо ответа развел руками: на тот момент только подумывал расстаться с Лизонькой…
— Именно. У вас и в мыслях подобного не было. Жалеете ли о том, что сумели это сделать? — Император сложил руки за спиной.
— Нисколечко.
— Относитесь к тому, на что согласилась Кьярра, с таким же уважением.
— Но зачем мне при этом идти в политику?
— Не просто в политику, а в дипломаты. Учитывая ваши боевые заслуги, уверен — сэкономим на охране. — Рассмеялся вместе с ним легкой шутке. Император продолжил: — Вы ружемант. О вас будут слагать легенды: из боевика в миротворцы.
Задумался: стоит ли ему говорить про то, что я аватара оружейного бога? Через миг понял: не придется, он и так все знает.
— Мне доводилось видеть, на что вы способны. Не в своем людском обличии. Рушинник-чародей, с которым сражались, теперь уже не чародей. Ваше личное оружие создано при помощи сильнодействующих мутагенов, которые невозможно вывести в химической лаборатории. И изменения вплоть до «шедеврального» уровня — раньше на это были способны лишь ружеманты-оружейники. Я знаю, что вы не оружейник.
— Что вы хотите этим всем сказать?
— Что вы ходячая атомная бомба, если не сильнее. В Царенате от вас предпочли бы избавиться, но мы в Российской Империи не приемлем подобного варварства. Позвольте вас заверить, гражданин Потапов, что я вижу в вас дипломата, который остер на язык и одним своим существованием служит предупреждением.
— Собираетесь использовать меня для завоевания и подписания капитуляций более слабых стран? — вспомнил обо всех тех «городах-государствах», о которых рассказывала Ната.
Император возмущенно покачал головой.
— Отнюдь. Слабые страны не следует завоевывать, хоть Империя и подразумевает постоянное разрастание. Я собираюсь привлечь их экономическими посулами: немало людей согласятся променять суверенитет на новые школы, университеты и больницы. Ваша же роль — служить предупреждением, что даже таким монстрам, как Царенат, можно переломить хребет. И лучше поунять готовых хвататься за оружие вояк, чтобы вы не решились вновь променять смокинг на винтовку. Договорились?
Мы вновь пожали друг другу руки…
Бейке рассказал о нашем разговоре почти сразу же, как только вышел от Императора. Кажется, она была не удивлена, но попросила перезвонить ей через пару часов.
Церемония закончилась, народ расходился. Работники каналов загружали громоздкую аппаратуру в фургоны, увозя ее прочь. Журналисты боялись меня как огня. Сунул в рот невесть каким чудом завалявшийся в глубине кармана леденец, покатал его на языке. Раздумывал, как потратить остаток чудесного вечера.