Ириска кашлянула, намекнула — сегодня воскресенье. Может, ушла с ночевкой к подруге? И вспомнил: она же без моего слова из дому нос боялась показать. Осмелела, пока меня не было?
Порылся в карманах — разве не брал с собой ключа?
Тот нашелся, но не там, где искал: под ковриком. Никогда не понимал этой дурной привычки, но сейчас мне на руку.
Первым, что почуял, распахнув дверь — стойкий запах пыли и духоты. Провел пальцем по крышке зеркала в прихожей, на пальце остался серый след: либо Инна совсем мышей не ловит и забила на уборку, либо…
Даже не знал, что думать: в ее комнате пусто. Пустые шкафы для белья, сиротливо ждущий хозяйку письменный стол.
Закусил губу. Настроение с праздничного перетекло в тревожное. Словно в тумане, подошел к телефону. Ириска сообщила, что в нем нет надобности: может набрать любой номер с нейрочипа.
Качнул головой — звонить будем позже, интересовал исписанный бисерным, не моим почерком блокнот.
Номер должен был быть, и он был. Обведен красной ручкой, напротив лаконичная подпись — СанСаныч.
Ириска тут же его набрала — после пары гудков по ту сторону сняли трубку. Ответил усталый женский голос.
— Можно Александра? — чувствовал себя маленьким мальчиком. По ту сторону трубки тяжко, мрачно выдохнули.
— Ох, Максим, это ты? Это тетя Валя. Горе-то какое, ты ведь и не знаешь! Горе — нету с нами больше Сашечки!
У меня все похолодело внутри.
— Две недели назад машина сбила. Ой, Максимка…
Не любил женских слез. Сухо высказал соболезнования, попрощался. Обещал найти время, чтобы заскочить на сорок дней.
Выдохнул, опустился на диван — началось в деревне утро. Плюшевый крокодил с сочувствием косил на меня желтый глаз. У кого искать, у кого спрашивать? Может, набрать Кэлису — та много знает. Или Макмамбетова: хватит денег заплатить ему за информацию…
Звонок в дверь вырвал из тяжких дум. Может, это она? Вернулась домой?
Радоваться раньше срока не стал и не зря: вместо кошкодевочки передо мной вырос здоровяк. Такие с добрыми вестями не приходят.
— Кошку драную не терял? — От него разило сивухой и луком. А еще давно немытым телом. Поигрывали мышцами не по-осеннему обнаженные широкие плечи.
Схватил его за майку-алкоголичку без лишних разговоров, затянул в квартиру.
— Мужик, ты чего? — Он опешил, когда скрутил его, ткнул мордой в пол.
— Будь хорошим мальчиком и скажи, кто и зачем тебя послал?
— Слышь, пусти! Это шутка была! Пранк!
Высвободил себе руку, схватил за указательный палец, резко дернул: ушей коснулся неприятный хруст. Здоровяк взвыл, задергался, что кастрированный кабан.