— Напротив Каширы работы ведутся. У бродов. Здесь Румянцева с Долгоруковым никто не ждет.
— А зря! Дорога на Москву прямая, накатанная. Нет переправы? Что за беда? Для армии, несколько раз форсировавшей Дунай, Ока покажется ручейком. В столицу вернемся, обязательно уведомь Подурова и Крылова об их промашке.
— Сделаю, Государь.
До Тулы добрались ближе к вечеру, к концу рабочего дня в мастерских. К Кремлю не поехали — нужная мне Оружейная слобода раскинулась ближе к Москве, в Заречье, напротив Купеческой слободы на правом берегу Упы. Как не заплутали, сам не понял. Никаких прямых линий кварталов, ни правильной сети улиц — беспорядочная путаница прихотливо петляющих переулков, проездов и тупиков.
Тульский Оружейный завод меня удивил. Не так я себе представлял главную военную кузню страны. В его обветшалых каменных корпусах никак не могли поместиться несколько тысяч работников завода. Ларчик открывался просто: как позже мне пояснили, все производство оружия велось полукустарным способом, каждый производственный процесс выполнялся как частичная ремесленная работа на дому. Эта специализация отразилась даже в названиях улиц — Дульная, Ствольная, Заварная, Замковая, Ложевая, Штыковая, Пороховая, Патронная, Пробная. На Заварной улице во дворах и мастерских стояли горны. Там проводили «заварку» будущих ружейных стволов, после чего заготовки передавались для дальнейшей и окончательной обработки мастерам с Дульной и Ствольной. Ружейные замки устанавливали на Замковой, ложа прикрепляли на Ложевой. Испытания ружей проводили на Пробной, после чего на оружии ставилось клеймо и заводская контора принимала у мастера «урок» — установленный ему производственный план.
Слух о моем прибытии разнесся непонятно каким образом, но моментально. С разными последствиями. Заводское начальство тут же скрылось в неизвестном направлении. Меня же окружила большая толпа мастеровых с неясно читаемыми намерениями. На лицах и восторг, и скепсис, а то и нескрываемое недовольство. Даже злость. Из толпы неслись слова приветствий вперемешку с отборным матом. С учетом того, что оружия по домам рассована тьма, моя охрана напрягалась не на шутку. Схватилась за сабли и пистолеты. Взяла меня в плотное кольцо, отталкивая лезущих целовать руку мужиков и баб. Верить в их уверения люди Никитина не спешили. Мои бодигарды прижались ко мне, как сват к сватье на Пасху.
Оправившись от первого замешательства, я, не слезая с коня, громко крикнул:
— Ну, здравствуй, город мастеров!
(1) Выражение «не делай из меня Васюнечку» = «не делай из меня дурочка» у яицких казаков.