Пока генералы ели, а парни тихонько препирались кому летать на шаре, я писал письмо. Жан принес чернильницу с перьями, песок. Запас рисовой бумаги у меня был с собой. Поэтому я быстро набросал Творогову послание. В нем приказал подготовить и отправить караван в Казань. Прислать мне оренбургскую казну, Харлову со швеями, Авдея, Рычкова и с полсотни фискалов из староверов.
Раз Казань была взята — пора было устроить «грабь награбленное» и в этой губернии. Как говорил кто-то из великих военачальников: «Для войны нужны три вещи: деньги, деньги и еще раз деньги». Пришла пора платить жалование войску, надо договариваться с волжскими купцами о поставках продовольствия. Для все этого требовались финансы. И обеспечить их мне могло только, увы, ограбление дворянства.
Письмо написано, военачальники накормлены. Я тоже перехватил жаренного мяса с горохом, хлеба. Мадера Бранта оказалась вполне неплохой, но после двух бокалов я прекратил распитие.
— Нам еще раненых проведать надо — пояснил я генералам — Куда пленных разместили?
— Заперли часть в башне Сююмбике — ответил Овчинников с сожалением оставляя бутылку — Еще неколик по городу разбежались.
— Надо поднимать казаков и идти с повальным обыском — согласился Перфильев — Займусь.
— Царь-батюшка — в дверь гостиной заглянул Жан — Казанский городской голова ждет. Что ему ответствовать?
Вот еще этого мне не хватало под конец дня.
— Пущай ждет — сначала раненых проведаю.
С небольшим конвоем, освещая запорошенную дорого факелами, мы доехали до казанского госпиталя. Здесь был натуральный бардак. Люди были свалены в коридорах, кое-кто судя по всему уже даже умер.
— Три сотри пораненых — пожаловался мне вышедший навстречу Бальмонд — Мест не хватает, помещаем казачков, да пехотинцев в соседних домах обывателей
Я иду по палатам, где лежат увечные. Одариваю солдат рублем, спрашиваю о здоровье. Операции еще идут — врачи Бальмонда, не разбирая, где свой, где чужой, делают перевязки, ампутации… В залах госпиталя стоит тяжелый запах крови. Раненые стонут, тянут ко мне руки. Маша и еще несколько незнакомых сестер милосердия сбиваются с ног.
Все это производит тяжелое впечатление.
Я понимаю, что нам позарез нужен Максимов. По возвращению в губернаторский дом, пишу еще одно письмо. Вызывают оренбургского доктора с помощниками в Казань. Надо лечебное дело ставить в городе на правильную основу — опять запрещать кровопускания, внедрять дезинфекцию и обезболивание… На колу мочало — начинай сначала. Эх, где бы в городе найти химиков?
Уже еле стою на ногах, но все-таки принимаю бургомистра Казани Петра Григорьевича Каменева. Высокий мужчина, в темном камзоле и даже с шейным платком. Выглядит он прямо скажем странно. Бритый, глаза на выкате, волосы подстрижены коротко. На купца совсем не походит — а ведь он родом из торгового сословия.