Вениамин перекрестился, поцеловал панагию, что весела у него на груди.
— Знал, знал, что все так и будет! Сон мне светлый, вещий был о сем. Придет на Русь Святую избавитель от тягот наших…
— Но и у меня прошение к тебе будет, батюшка — я допил взвар, отставил прочь — Даже два
— Говори
— По-перву, надо бы написать письма другим архиереям православным письма. О том, чтобы поддержали меня. В Питер, да Москву, а також в другие епархии…
— Сделаю — кивнул митрополит — Пообещаю им каждому патриаршество от твоего имени — впереди упряжки побегут, алчные скопидомы…
Да… не любил Вениамин «коллег» по цеху. Оно и понятно, сам священник в опале, резко выступал против церковного стяжательства.
— Второе дело — я поколебался, но продолжил. Когда еще будет такая откровенная беседа — Треба, чтобы батюшки в церквях крестили младенцев в теплом храме и в нагретой воде
— Отчего же так? — удивился Вениамин
— Оттого, что остужаются детки и мрут
— Господь наш крестился в Иордане зимой, вода холодная была — задумался архиерей
— Он был к тому времени взрослый — возразил я — Тридцать лет. Потом и зимой в Палестине не так студено как у нас.
— То верно — согласился Вениамин — Обдумаю сие. Что за дьявольский шар летал по воздуху над твоими полками?
Да… А вот теперь пойди объясни священнику основы поведения газов и пара в воздушной среде.
Над дворцом губернатора уже развивался красный флаг с серпом и молотом. У колоннады меня встречало большое количество людей — вся разросшаяся канцелярия с Почиталиным и Немчиновым во главе, оба военачальника — Овчинников с Перфильевым, доктор Бальмонд, пришли также некоторые офицеры из бывших дворян вроде Ефимовского. Кроме того стояла целая толпа казанцев. Некоторые — в роскошных шубах. Были и представители татар — я увидел одну зеленую чалму. Явно человек был в Мекке.
— Созывать народ к присяги то? — поинтересовался Почиталин
— Бог с тобой, Ваня! В Казани двадцать тысяч душ живет — как всех присягнешь… Составьте в канцелярии списки самых знатных людей и пущай завтра являются к обеду на пир. Там и присягнут.
Я поискал глазами Овчинникова, кивнул ему. Тот махнул рукой и ко мне подвели грузного мужчину лет пятидесяти с красным лицом и лиловым носом.
— Развяжите его — казаки дернули веревки и освободили руки пленнику
— Что… что теперь со мной будет? — мужчина задрожал, начал озираться
— Вестимо что, Яков Ларионович — я заметил, как поморщился Ефимовский, брезгливо сплюнул в снег Мясников — Повесим
— Меня? Губернатора⁇
— Рейнсдорпка то долго ногами сучил — засмеялся неведом как оказавшийся рядом Салават Юлаев