Я соскочил с коня, передал поводья Победителя Никитину. Снял корону, поцеловал нательный крест, а потом сразу еще раз приложился к иконе Казанской Божьей матери, которую все также нес Вениамин. Казаки и священники закрестились.
Сразу после такого, грех было не пойти на благодарственный молебен, который отслужил лично митрополит в Спасском монастыре. Народу набилось! Видимо не видимо. Все глазели на меня, стоящего рядом с амвоном, разглядывали генералов. В конце службы Вениамин сказал прочувственную проповедь. О любви к ближнему, о долге перед Создателем.
— Бранта споймали! — ко мне протиснулся Почиталин, наклонился к уху — С ним казна губернаторская была. Патрули по городу, как ты велел, пустили, полки по старым казармам разводим.
— Позже! — я перекрестился, поклонился в сторону Царских врат — Поперву надо с Вениамином перемолвится.
Разговор с митрополитом состоялся у него на подворье, сразу после службы. Мы уселись в трапезной, нам поднесли медового взвара. Архиерей снял митру, пригладил густые седые волосы.
— Как тебя в миру звать, батюшка? — начал я первым разговор
— Василием — прогудел священник — А ты кем будешь, муж? Ты уж прости меня старика, видал я в молодости Петра Федоровича. Ликом он был худ, глазом черен, все по-немецки балакал, по-русски с трудом
— Донской казак Емельян Пугачев — сознался я. Смысла скрываться от священника не было. Во-первых, он и так знает — по всем епархиям было специальное указание «отвращать прихожан от Емельки Пугачева». Во-вторых, мне нужен был понимающий, инициативный союзник. А это возможно только на полном доверии.
— Почто назвался царем? — ничуть не удивился Вениамин
— За простым казаком народ бы не пошел — пожал плечами я — Понимаю, грех то…
— Отмолю — отмел мой аргумент митрополит — Огромное дело делаешь, знаю, что бог с тобой, Петр Федорович
Мое царское имя Вениамин произнес твердо, без улыбки.
— Что с пленниками делать будешь? Надо бы милость к ним проявить… Слышал я о жестокостях оренбургских.
— Офицерам предложу служить, а ежели не всхочут — посидят в тюрьме. Вешать не буду — я вздохнул. Решение было тяжелое.
— Всем крестьянам вольная и земля. Торговым людям льгота в податях
— Надо бы монастырям також землю вернуть — митрополит хлебнул взвару. Вопрос был тонкий. На тех землях живут крестьяне, нужно их перемещать куда-то. Итак державу ждет тяжелый, кровавый передел.
— Пока помогу деньгой — решился я — И дам слово тебе, батюшка, прилюдно.
— О чем же? — заинтересовался архиерей
— Как только займу престол — соберем вселенский собор и вернем церкви патриаршество.